Интервьюер: Итак, мы здесь, на Rebel ScumCon 3, с легендарным писателем того, что сейчас называется «Звёздные войны: Легенды», множества романов «Крестокрыл», «Я, джедай» и некоторых вещей из «Нового Ордена джедаев» — «Тёмный прилив: Руины» и... как называлась вторая? Точно, «Тёмный прилив: Натиск». Мы здесь с Майклом Стэкполом. Очень-очень рады. Как вам конвент до сих пор?
Майкл Стэкпол: Отлично, все просто замечательные, и, ну, знаете, если не считать небольшого дождя вчера, было просто фантастически.
Интервьюер: Вы впервые в Техасе?
Майкл Стэкпол: О боже, нет. Я, знаете ли, довольно древний. Я, конечно, не застал битву за Аламо, но приехал вскоре после неё, так что да.
Интервьюер: Это потрясающе! Вы написали так много романов по «Звёздным войнам», и мне не терпится задать вам этот вопрос в первую очередь: что, на ваш взгляд, делает историю по «Звёздным войнам» хорошей?
Майкл Стэкпол: Знаете, это все те элементы, которые были в самом первом фильме. В ней должно быть немного юмора, чуточку ужаса, много экшена, немного романтики и действительно проработанные персонажи. И я думаю, что как только вы соберёте всё это вместе в правильных пропорциях, история потечёт сама. В ней будут все те яркие моменты, которых вы ожидаете: вы сможете посмеяться, она запомнится. И это именно то, чего вы хотите от хорошей развлекательной научной фантастики.
https://starchive.network/images/marvin/upload_1787165161130_19c1190f.webp
Интервьюер: Вы упомянули первый фильм, а есть ли у вас самый любимый фильм по «Звёздным войнам»?
Майкл Стэкпол: Ну, для меня это скорее ничья между «Империя наносит ответный удар» и «Изгоем-один».
Интервьюер: О, ну понятно.
Майкл Стэкпол: То есть из новой эры «Изгой-один», я считаю, безусловно, лучший. Да, а что касается «Империя наносит ответный удар» — крутость была в том, что они не побоялись задать более мрачный тон. Тот факт, что они не стали заставлять героев одерживать какую-то крупную победу, означал, что вселенная стала немного интереснее, немного реальнее, и это по-настоящему открыло возможности для развития будущих сюжетов.
Интервьюер: А если углубиться именно в ваши творения, кажется, я где-то видел, что Корран Хорн был вашим любимым персонажем, которого вы создали. Это действительно так, или это просто интернет-слух?
Майкл Стэкпол: Ну, знаете, уверен, можно сказать и так. Хотя я также питаю определённую слабость и к барону Фелу.
Интервьюер: Классно. Хорошо, а что вас привлекает в бароне Феле? Почему он вам так нравится?
Майкл Стэкпол: Барон Фел был просто интересным персонажем. Он был действительно элитны пилотом, и он оказался тем, кто столкнулся с очень тяжёлым моральным выбором. Я имею в виду, когда вы служите Империи и осознаёте, что то, что вы делаете — это зло, какой выбор вы сделаете? Вы просто пойдёте до конца с плохими парнями, или же осмелитесь бороться против этого? И это действительно сложный выбор, и именно с таким основным выбором сталкивалось большинство персонажей, если мы посмотрим на первую трилогию.
Интервьюер: Мне это очень нравится. Ну, а если на минутку вернуться к Коррану... Опять же, вы создали этого персонажа. Каким был тот момент, когда вы решили: знаете, было бы интересно, если бы вместо кореллианского преступника, контрабандиста в кантине, это был кореллианский коп? Как зародилась эта идея?
Майкл Стэкпол: Это был очень осознанный выбор, потому что кореллианцы — первоклассные пилоты. Я пишу об эскадрилье истребителей, у нас должны быть кореллианцы. Ведж уже там. Мы знаем, что не можем убить Веджа, поэтому нам нужен кто-то ещё, чья судьба под вопросом. Так что это определённо должен быть кореллианец. Но если сделать его контрабандистом, ты просто повторяешь всё то, что уже было раньше. И, совершенно очевидно, если у вас есть планета, на которой водятся контрабандисты, у них также должна быть и береговая охрана. И как только вы об этом задумываетесь и берёте кого-то на стороне правопорядка, внезапно появляется гораздо больше напряжения. Знаете, возникает потенциальное напряжение между ним и Веджем, потому что у Веджа было контрабандистское прошлое; он должен серьёзно ненавидеть Хана Соло, понимаете? И вот всё это витает в воздухе, и когда у вас есть такое напряжение, это добавляет много глубины вселенной, с которой вы работаете.
Интервьюер: Мне это очень нравится. И в какой момент вы решили, что этот парень... он станет джедаем?
Майкл Стэкпол: Опять же, это было известно с самого начала. Невозможно представить «Звёздные войны» без джедаев, и вопрос был в том, куда мы поместим Силу. И поскольку мы знали, что это будет военная научная фантастика, мы хотели выдвинуть это на первый план. Но вы же знаете эту вселенную, «Звёздные войны» не могут существовать без Силы, поэтому этот потенциал был всегда. И его раскрытие, и то, что мы с этим сделали, было встроено в серию, но не должно было доминировать. И только после выхода первых четырёх книг мы с Тимом (Тимоти Заном) выяснили, что именно будет происходить в романе «Я — джедай». К этому моменту Тим спросил меня, где будет Корран через 15 лет. Я сказал, каким я это вижу, и именно это он и написал, когда касался более поздних событий в серии. Затем Том Дюпри, который был нашим редактором в Bantam, пошёл в Lucasfilm за новым контрактом и сказал: «Кстати, одна из книг, которую мы готовим, называется „Я — джедай“, и она о полной трансформации Коррана».
Интервьюер: Круто, вот так запросто. Так значит, именно в этот момент вы получили задание написать «Я — джедай»?
Майкл Стэкпол: Да, вышло довольно забавно. Мы с Томом как-то обсуждали, в каком направлении я вижу развитие карьеры Коррана, и я говорил о том, что нам действительно нужна история во вселенной, где можно было бы показать, как кто-то обретает связь с Силой от первого лица. Люк был бы логичным персонажем для этого, но комиксы «Тёмная Империя» как бы сожгли эту сюжетную линию для Люка. Так что я обсуждал с Томом то, о чём мы говорили с Тимом, — как мы видим развитие истории. И без моего ведома Том Дюпри пошёл в Lucasfilm и представил проект «Я — джедай» как часть контракта. А потом я получаю телефонный звонок: «Привет, ты пишешь книгу „Я — джедай“ в твёрдой обложке, и ты же пишешь восьмую книгу про „Крестокрыл“, а остальные три книги про „Крестокрыл“ мы отдаём твоему приятелю Аарону Олстону». Так что да, это было что-то вроде: «Окей, отлично, да».
Интервьюер: Классно, отлично. У меня есть ещё один вопрос по поводу «Я — джедай». Если я правильно помню результаты своих исследований, это было первое появление кортозиса — материала, блокирующего световые мечи?
Майкл Стэкпол: Его придумал Тим, потому что он тогда писал «Образ будущего». Значит, Тим создал кортозис. В то время я писал «Я — джедай», и мы постоянно переписывались и созванивались. Он упомянул кортозис, и я в итоге вставил его в «Я — джедай», потому что книга выходила на 6 месяцев раньше «Образа будущего». Таким образом, нам удалось подготовить почву к тому, что кортозис существует во вселенной, а затем Тим использовал его в последующем сценарии. Когда его недавно использовали в сериале «Аколит», в интернете люди стали приписывать это мне. Я получаю сообщения вроде: «Эй, они использовали твой кортозис!». А я такой: «Это не моё, это Тима. Я просто одолжил его». Так что да.
Интервьюер: Вот поэтому я и хотел поднять эту тему, потому что я думал: в какой момент кто это создал? Но это здорово, что это был совместный процесс. Я сейчас...
Майкл Стэкпол: Нет-нет, я имею в виду, его создал Тим. Я получал рукописи от Тима, потому что мы перебрасывали персонажа Элегоса между нашими книгами. И вот на страницах, которые присылает мне Тим, я вижу кортозис. Это отлично, я использую его. И потом просто так совпало, что «Я — джедай» опубликовали на 6 месяцев раньше, чем «Образ будущего», в котором, как вы понимаете, создатель его и поместил.
Интервьюер: Потрясающе. Так, я сейчас быстренько передам слово Заку.
Интервьюер 2: Хорошо, мы прошлись по основным вопросам. Звучит так, будто, особенно во время написания тех книг, это было... почти как в сценарной комнате писателей. Как проходило сотрудничество в то время?
Майкл Стэкпол: Я бы не сказал, что это была прямо сценарная комната, потому что мы, хоть и знали друг друга годами, но находились порознь. Так что это был телефонный звонок тут или там. Например, когда я дописывал концовку «Я — джедай», там есть храм Экзара Куна. Экзар Кун был уничтожен в трилогии «Академия джедаев». Но храм Экзара Куна всё ещё там. Я звоню Кевину Андерсону и спрашиваю: «Ты планируешь делать что-то ещё с этим храмом?». Он говорит: «Нет». Я отвечаю: «Отлично, потому что я собираюсь его уничтожить». И вот я взрываю его в конце книги, Lucasfilm это одобрил, и все были довольны. Понимаете, в то время существовал определённый уровень сотрудничества между авторами. Всё так или иначе одобрялось в Lucasfilm на том или ином уровне, но всё было гораздо свободнее, чем сейчас.
Интервьюер 2: Это потрясающе. Вы, очевидно, и сами большой фанат. У нас есть пара вопросов, которые мы любим задавать, чтобы узнать вас именно как фаната «Звёздных войн». Где вы были, когда впервые увидели «Звёздные войны», и на что это было похоже?
Майкл Стэкпол: Я смотрел фильм в день премьеры в 77-м году. Я был в Берлингтоне, штат Вермонт. Сеанс был в 11 часов утра. Нас в зале было 17 человек.
Интервьюер 2: Ого, вау.
Майкл Стэкпол: Да-да. Я работал на своего отца, поэтому смог улизнуть с работы. Мой отец был врачом, и у него был партнёр по практике. Так вот, мы с сыном этого партнёра сбежали с работы, чтобы пойти посмотреть «Звёздные войны». И когда мы вышли, мы были просто абсолютно потрясены. Понимаете, раньше просто не было подобного опыта. Когда этот звёздный разрушитель просто прорывается из-за края экрана, ты думаешь: «Срань господня!». Это был совершенно новый феномен. И, очевидно, я помню его очень хорошо, хотя это было примерно три столетия назад. Так что да, это было просто невероятно весело и абсолютно сносило крышу.
Интервьюер 2: Это потрясающе. Ну и наш самый любимый вопрос, который мы задаём в конце: что «Звёздные войны» значат для вас?
Майкл Стэкпол: Вау, ну, я думаю, на самом деле это значит безграничное воображение. Я имею в виду, были вещи, которые никогда раньше не делались подобным образом. Самое запоминающееся из этого, наверное, то, что вселенная была обжитой. Тот факт, что там была грязь, была пыль... До этого вы просто не видели такого по телевизору или в кино — разве что только в вестернах. В вестернах вы это видели, но в научной фантастике этого не было. Она должна была быть как «Космическая одиссея 2001 года», стерильной, должна была быть как «Звёздный путь». И тут фильм заявляет: «Нет-нет-нет, мы можем снять научно-фантастическое приключение таким, каким оно должно быть, или таким, каким оно ощущается правильным». И это, безусловно, то, что мы видим и сейчас.
Интервьюер 2: Огромное спасибо. Было так здорово пообщаться с вами. Ваши книги просто восхитительны. Спасибо за всё, что вы делаете. Это было сплошное удовольствие.
Майкл Стэкпол: Спасибо вам большое, спасибо.
https://starchive.network/images/marvin/upload_1787165161130_19c1190f.webp
Интервьюер: Вы упомянули первый фильм, а есть ли у вас самый любимый фильм по «Звёздным войнам»?
Майкл Стэкпол: Ну, для меня это скорее ничья между «Империя наносит ответный удар» и «Изгоем-один».
Интервьюер: О, ну понятно.
Майкл Стэкпол: То есть из новой эры «Изгой-один», я считаю, безусловно, лучший. Да, а что касается «Империя наносит ответный удар» — крутость была в том, что они не побоялись задать более мрачный тон. Тот факт, что они не стали заставлять героев одерживать какую-то крупную победу, означал, что вселенная стала немного интереснее, немного реальнее, и это по-настоящему открыло возможности для развития будущих сюжетов.
Интервьюер: А если углубиться именно в ваши творения, кажется, я где-то видел, что Корран Хорн был вашим любимым персонажем, которого вы создали. Это действительно так, или это просто интернет-слух?
Майкл Стэкпол: Ну, знаете, уверен, можно сказать и так. Хотя я также питаю определённую слабость и к барону Фелу.
Интервьюер: Классно. Хорошо, а что вас привлекает в бароне Феле? Почему он вам так нравится?
Майкл Стэкпол: Барон Фел был просто интересным персонажем. Он был действительно элитны пилотом, и он оказался тем, кто столкнулся с очень тяжёлым моральным выбором. Я имею в виду, когда вы служите Империи и осознаёте, что то, что вы делаете — это зло, какой выбор вы сделаете? Вы просто пойдёте до конца с плохими парнями, или же осмелитесь бороться против этого? И это действительно сложный выбор, и именно с таким основным выбором сталкивалось большинство персонажей, если мы посмотрим на первую трилогию.
Интервьюер: Мне это очень нравится. Ну, а если на минутку вернуться к Коррану... Опять же, вы создали этого персонажа. Каким был тот момент, когда вы решили: знаете, было бы интересно, если бы вместо кореллианского преступника, контрабандиста в кантине, это был кореллианский коп? Как зародилась эта идея?
Майкл Стэкпол: Это был очень осознанный выбор, потому что кореллианцы — первоклассные пилоты. Я пишу об эскадрилье истребителей, у нас должны быть кореллианцы. Ведж уже там. Мы знаем, что не можем убить Веджа, поэтому нам нужен кто-то ещё, чья судьба под вопросом. Так что это определённо должен быть кореллианец. Но если сделать его контрабандистом, ты просто повторяешь всё то, что уже было раньше. И, совершенно очевидно, если у вас есть планета, на которой водятся контрабандисты, у них также должна быть и береговая охрана. И как только вы об этом задумываетесь и берёте кого-то на стороне правопорядка, внезапно появляется гораздо больше напряжения. Знаете, возникает потенциальное напряжение между ним и Веджем, потому что у Веджа было контрабандистское прошлое; он должен серьёзно ненавидеть Хана Соло, понимаете? И вот всё это витает в воздухе, и когда у вас есть такое напряжение, это добавляет много глубины вселенной, с которой вы работаете.
Интервьюер: Мне это очень нравится. И в какой момент вы решили, что этот парень... он станет джедаем?
Майкл Стэкпол: Опять же, это было известно с самого начала. Невозможно представить «Звёздные войны» без джедаев, и вопрос был в том, куда мы поместим Силу. И поскольку мы знали, что это будет военная научная фантастика, мы хотели выдвинуть это на первый план. Но вы же знаете эту вселенную, «Звёздные войны» не могут существовать без Силы, поэтому этот потенциал был всегда. И его раскрытие, и то, что мы с этим сделали, было встроено в серию, но не должно было доминировать. И только после выхода первых четырёх книг мы с Тимом (Тимоти Заном) выяснили, что именно будет происходить в романе «Я — джедай». К этому моменту Тим спросил меня, где будет Корран через 15 лет. Я сказал, каким я это вижу, и именно это он и написал, когда касался более поздних событий в серии. Затем Том Дюпри, который был нашим редактором в Bantam, пошёл в Lucasfilm за новым контрактом и сказал: «Кстати, одна из книг, которую мы готовим, называется „Я — джедай“, и она о полной трансформации Коррана».
[Загрузка книги...]
[Загрузка книги...]
[Загрузка книги...]
