Принцесса Лея Органа и Рей Скайуокер — одни из самых могущественных женщин далёкой галактики, чьи образы украшают татуировку-рукав писательницы Мэделин Ру, сделанную в честь её любви к «Звёздным войнам». А в этом месяце последний джедай и её новый наставник вернутся в первом романе Ру по вселенной «Звёздных войн» — «Звёздные войны: Наследие» (Star Wars: Legacy), который был анонсирован сегодня во время панели Lucasfilm Publishing на фестивале New York Comic Con. В эксклюзивном интервью для StarWars.com автор бестселлеров The New York Times рассказала, что книга будет исследовать отношения героинь в месяцы между событиями фильмов «Звёздные войны: Последние джедаи» и «Звёздные войны: Скайуокер. Восход». После потери Люка Скайуокера и отказа Кайло Рена вернуться на светлую сторону, Рей и мать Бена Соло, Лея, объединяют усилия, чтобы починить сломанный световой меч Скайуокеров и восстановить разрушенное наследие Ордена джедаев. Поклонники и читатели узнают имя Ру по сборнику антологий «С определённой точки зрения» (From a Certain Point of View), где в честь 40-летия фильма «Звёздные войны: Новая надежда» Ру описала ранее невиданный момент на поверхности Альдераана. В рассказе «Затмение» (Eclipse) мы следуем за Брехой Органой от мучительного известия о том, что корабль её дочери Леи, «Тантив IV», был потерян, до последних мгновений жизни королевы вместе со своим мужем Бейлом Органой, когда Звезда Смерти отбрасывает ужасающую тень на их мир. «Я действительно рискнула», — вспоминает Ру о своей идее. «Я была уверена, что они откажут, потому что это казалось слишком смелым шагом. Но я просто подумала: ну, Бреха Органа технически присутствует в этом фильме, если прищуриться. Каково это — находиться на Альдераане, когда он взрывается от луча Звезды Смерти?» Обретение голоса Леи Любовь Ру именно к Лее Органе уходит корнями в её самые ранние детские воспоминания о просмотре оригинальных фильмов серии «Звёздные войны». «Я просто фанатка принцессы Леи. Она очень сильно повлияла на моё становление, а Кэрри Фишер стала моим личным кумиром на всю жизнь, — говорит Ру. — У меня не так много ранних детских воспоминаний, но одно из них — как мне шесть или семь лет, и я стою перед нашим телевизором, затирая до дыр видеокассету с фильмом „Империя наносит ответный удар“. Я была настолько одержима Леей и Ханом, что просто перематывала и пересматривала тот момент, когда его замораживают в карбоните и они признаются друг другу в любви. Мои родители тогда говорили: „Ты можешь посмотреть и остальную часть фильма тоже“». В романе «Звёздные войны: Наследие» Ру погружается во внутренний мир генерала Леи, Рей и даже Кайло Рена, ведя повествование от третьего лица с глубоким погружением в переживания героев. Ру отмечает, что легче всего было нащупать голос Леи, поскольку во время сбора материалов для проекта она провела много времени за чтением книг Кэрри Фишер. «Они почти неразделимы, так что это огромная ответственность, и я отношусь к ней невероятно серьёзно, — признаётся Ру. — Я чувствовала глубокое, серьёзное духовное родство с этим персонажем и с Кэрри Фишер, когда писала это». Точно так же Ру сразу же прониклась симпатией к Рей, когда впервые посмотрела фильм «Звёздные войны: Пробуждение силы», который в декабре прошлого года отметил своё 10-летие. «Помню, как сидела в кинотеатре и просто плакала навзрыд», — говорит Ру, будучи настолько растроганной «тем, что увидела забавную, умелую, сильную героиню, и тем, как она зажигает световой меч и сражается с Кайло Реном». В своём новом романе Ру взялась за историю, которая поможет сблизить Рей и Лею — связь, которую мы мельком видели на экране в финальном фильме саги о Скайуокерах. По словам Ру, это был захватывающий период для исследования, следующий по пятам за сложной связью Рей и Кайло Рена и кончиной Люка Скайуокера. «Вернуться к Рей в момент полных сомнений, слабости и смятения было очень интересно, потому что более запутанной ситуации и придумать нельзя, — говорит Ру. — Вам нужно заставить этих двух людей проникнуться друг к другу симпатией и стать почти как мать и дочь или наставник и ученица. Но ведь это мать парня, с которым у неё только что была невероятно сложная ситуация. Всё это очень напряжённо. Всё очень запутанно. И сама мысль о том, чтобы находиться рядом с матерью этого человека, довольно сильно давит. Здесь много неопределённости». «Они должны пройти этот путь вместе и по-настоящему научиться опираться друг на друга во время него. Это чем-то напоминает „футболку примирения“», — со смехом говорит Ру, вызывая в воображении образ застрявших вместе Рей и Леи. «В этом вся атмосфера книги. Сначала они на самом деле не в лучших отношениях, и это стало такой прекрасной возможностью дать им обеим по-настоящему вырасти. И хотя Лея во многом так близка к завершению своего пути, мы всё ещё можем подарить ей этот великолепный момент развития персонажа». Помимо экшен-сцен и битв, Ру была в восторге от возможности заглянуть в самую душу Рей. «Речь идёт о том, чтобы узнать именно Рей гораздо лучше и придать её образу больше глубины. Что она думает о джедаях? Что она думает о том, чтобы в каком-то смысле возглавить их? Как это будет выглядеть? Что она при этом будет чувствовать? У вас есть эти великие персонажи, но мне нравится копаться в их деталях. Я стараюсь относиться к этим героям как к реальным людям и исследовать их так, чтобы не казалось, будто они постоянно совершают только самые героические поступки в любой возможный момент. У них бывают минуты слабости или трусости. Я не считаю, что Лея — это идеально сформировавшаяся личность, эдакий Будда на горе, раздающий бесценную мудрость. Я думаю, что на самом деле у неё было бы много неуверенности в себе из-за того, что она не является обученным джедаем, а теперь вынуждена стать наставницей для другого джедая». Возвращение на Тайтон В своих поисках после битвы за Крэйт Рей и Лея отправятся на планету, знакомую поклонникам сериала «Мандалорец» на Disney+ и видеоигры «Звёздные войны: Старая Республика»: на планету Тайтон. «Каждый раз, когда упоминается что-то из „Старой Республики“, я сияю, как рождественская ёлка», — признаётся Ру, которая питает глубокую привязанность к видеоиграм по «Звёздным войнам», включая The Force Unleashed. «А нам нужна была планета с глубокой джедайской историей». В романе Ру также появятся новые персонажи и будет более глубоко раскрыт один герой, знакомый поклонникам комикса Marvel «Эпоха Сопротивления — Роуз Тико»: капитан Первого Ордена Уолстенхолм. «Мне довелось дать ей имя и прописать целую предысторию, потому что [родной мир Роуз] Хейс-Майнор на самом деле тоже играет весьма важную роль в сюжете», — дразнит Ру. Мэделин Ру — автор бестселлеров по версии The New York Times и USA Today, написавшая более двадцати книг для подростков, взрослых и детей. Её серия бестселлеров «Приют» (Asylum) разошлась тиражом более миллиона экземпляров по всему миру. Она также писала книги по вселенным «Звёздные войны», *World of Warcraft*, *Dungeons & Dragons* и *Critical Role*. Мэделин живёт в Сиэтле, штат Вашингтон, со своим партнёром и любимыми щенками.

В мире «Звёздных войн» есть много уважаемых фанатами имён. Тимоти Зан, Майкл Стэкпол, Мэттью Стовер и многие другие оказали огромное влияние на франшизу и Расширенную вселенную. И тем не менее всем им пришлось бы намного сложнее, если бы не вклад одного человека по имени Билл Славичек. Как-то так получилось, что мы никогда не слышим имени Билла во время обсуждений и споров на тему звёздной саги. За более чем двадцать лет существования форума JCouncil.net его имя упоминалось дважды — и ни разу в контексте, который я поднимаю сегодня. Билл Славичек — человек, который написал по саге больше слов, чем Джордж Лукас или Тимоти Зан, а может, и они вместе взятые. Это человек, которому поручили посмотреть фильмы и дать название каждому элементу на экране. Расы, у которых не было имён (до иторианцев были «молотоголовые»), явления без названий, мир без логики — такими были «Звёздные войны» до того, как Билл Славичек за них взялся. Пресловутый лор не существовал — его создал один человек.

С чего всё начиналось

Славичек — уроженец Нью-Йорка и огромный поклонник комиксов и научной фантастики с детства — начал свой творческий путь благодаря знаменитой игре Dungeons & Dragons. Он думал стать журналистом, но, проработав всего год в газете, оказался в West End Games на позиции редактора. Это была компания, которая занималась выпуском настольных игр, и здесь Билл быстро поднялся по карьерной лестнице. Сначала редактор, а затем креативный директор, он отвечал за всё, и когда в 1987 году компания получила лицензию на «Звёздные войны», Билл понял — вот он, вызов его жизни. Во многом то был самый спокойный и даже скучный период в жизни фаната «Звёздных войн». Фильмов не было и не намечалось, а книги были скромнее и гораздо меньше числом. Это всё ещё была незрелая франшиза, где канон как таковой не сильно кого-то волновал. Компания Славичека, West End Games, выпускала в основном ролевые настольные игры, где уровень проработки был крайне важен. Но какая может быть проработка в сказочном и совсем не проработанном мире «Звёздных войн»? На плечи Билла и его команды легла огромная ответственность — по сути, превратить сагу в полноценный мир с максимально проработанным лором: расы, планеты, корабли, оружие, технологии, сленг и так далее. Если на экране мелькнула раса, у неё должно быть имя, своя планета и мотивация. Если охотники за головами используют бластер, то у него должно быть название модели и конкретный производитель. В какую карточную игру играет Хан Соло — и какие у неё правила? И как звали музыкантов из кантины? Пришло время расширить вселенную.

Великий сорсбук

Принявшись за работу, Билл и его партнёр Кёртис Смит выпустили «The Star Wars Sourcebook» — во всех смыслах великий талмуд, ставший первым и главным прародителем Вукипедии и всех других энциклопедий по «Звёздным войнам». Благодаря книге, которая была выпущена в 1987 году, фильмы стали чем-то более осязаемым. Любители космической техники получили чертежи, объясняющие, что и как работало. У всех появились названия и какая-то логика. Билл не просто придумал названия для маловажных элементов, он продумал, как все они взаимосвязаны и как всё в этом мире основано на внутренней логике. И дело не только в том, что теперь у рас появились названия, а у кораблей — производители. Любой, кто читал книги раннего периода РВ, знает, что те книги зачастую едва ощущались как часть вселенной. От терминологии до описаний явлений — они казались чужеродными в этом монолите. После появления «The Star Wars Sourcebook» всё изменилось. Теперь писатели могли опираться на чётко проработанный и структурированный мир вместо того, чтобы придумывать всё с нуля каждый раз. Повторяющиеся термины помогали поверить в мир и соединяли книги в сеть того, что мы потом будем называть единым каноном. Писать стало легче, а поклонникам стало понятнее, как работала их любимая вселенная. Для многих из нас поворотным моментом в истории Расширенной вселенной стала так называемая «трауновка» — трилогия книг Тимоти Зана про великого тактика гранд-адмирала Трауна. Сверхпопулярная серия обязана своим появлением не только писателю, но и работе Билла, чей сорсбук Lucasfilm отправила тогда ещё начинающему автору в качестве вдохновения и наставления. Даже сейчас, спустя 30 лет, изобретения Славичека продолжают мелькать то там, то здесь. Имперское бюро безопасности, инквизиторы, родианцы, сабакк и многие другие явления — всё это нам подарил Билл. Помимо самой «The Star Wars Sourcebook», Билл написал ещё несколько книг. Такие сорсбуки, как «Imperial Sourcebook», «The Rebellion Sourcebook», «The Thrawn Trilogy Sourcebook», «A Guide to the Star Wars Universe», тоже стали важной частью его наследия. В них он не просто описывал, как что называется, но и прорабатывал мироустройство государственных аппаратов повстанцев и Империи. В работе использовались все доступные источники, включая сценарии, книги и архивные материалы, спрятанные в глубинах Skywalker Ranch. Всего из-под пера Славичека вышло более двух с половиной миллионов слов! Джордж Лукас в своём офисе работает над сценарием ко Второму эпизоду. A Guide to the Star Wars Universe стоит неподалёку. Также заслуживает отдельного упоминания «A Guide to the Star Wars Universe» — энциклопедический справочник по фильмам и Расширенной вселенной. Это было настолько монументальное произведение, что даже сам Джордж Лукас обращался к нему во время написания сценария к фильмам. Всего было выпущено три версии — второе расширенное издание вышло в 1994 году, а третье — в 2000. Лукас, известный тем, что никогда не ставил ничьё видение вселенной выше своего, нередко листал страницы справочника в поисках вдохновения или просто до тех пор, пока не зацеплялся за то или иное интересное название. Именно так до него доходили такие культовые названия, как Корускант из книг Тимоти Зана или Лабиринт Риши. В 2005 году Джордж дал интервью, в котором рассказал об этом процессе: «Я стараюсь, чтобы всё было взаимосвязано. Сейчас есть энциклопедия «Звёздных войн», и я всегда сверяюсь с ней, чтобы выяснить, не придумал ли название того, что уже давно описано. Авторы всячески стараются, чтобы их вселенная не противоречила моей, но порой они подходят к этому с излишним энтузиазмом и уходят куда-то в других направлениях». Во время работы над «Войнами клонов» Дэйв Филони тоже нередко заглядывал в энциклопедию. «Бывало, я распечатывал страницы Вукипедии и показывал Джорджу, но теперь я использую большой официальный набор справочников».

После West End Games

Билл Славичек не работал всю жизнь в West End Games. Так, он стал директором дизайна ролевых игр в Wizards of the Coast, и на новом месте он опять столкнулся со «Звёздными войнами»: в 2000 году он стал содизайнером «Star Wars Roleplaying Game» с Энди Коллинзом и Джей Ди Уикером. В последние годы он также работал сценаристом и контент-дизайнером в ZeniMax Online Studios, где трудился над «The Elder Scrolls Online».

Интервью с Биллом Славичеком — 2012 год

JediNews.co.uk.: Вы пришли в West End Games в 1986 году и вскоре занялись Star Wars: The Roleplaying Game. Как это вышло? Это была судьба или вы сами пробивали себе путь в этот проект? БС: Окончив колледж и проработав год в местной газете, я начал искать новый опыт. Я откликнулся на «слепое» объявление в New York Times о поиске игрового редактора. Я не знал, что это за компания, но игры были моим главным хобби, наряду с комиксами, научной фантастикой и фэнтези, так что я заинтриговался. Меня позвали на собеседование и письменный тест в офис West End Games неподалёку от Мэдисон-сквер-гарден на Манхэттене. Чтобы добраться туда из Куинса, мне пришлось ехать на автобусе и метро. Одним из заданий было написание рецензии на игру. Я выбрал Wabbit Wampage, которая в то время была фаворитом в нашей компании друзей. Мне казалось, что всё прошло хорошо, но West End долго не перезванивали. Тем временем я ходил на другие собеседования и уже готов был принять предложение от отраслевого издания, когда мне внезапно предложили место игрового редактора в West End Games. Я согласился, и это фактически определило ход следующих 25 лет моей жизни. В то время West End Games была известна в основном своими военными варгеймами. Они пробовали себя в ролевых играх, выпустив первое издание Paranoia за два года до моего прихода, но до того момента в основном штамповали военно-стратегические игры. Сначала я много занимался корректурой, в том числе вычитывал гранки ролевой игры Ghostbusters («Охотники за привидениями»), которая вот-вот должна была выйти. Я тогда и не подозревал, что эта забавная маленькая игра на шестигранных кубиках (D6) изменит компанию до неузнаваемости. Именно из-за неё Lucasfilm в итоге выбрала West End. Компания доказала, что умеет бережно и внимательно работать с лицензионной собственностью, а для Lucasfilm это было крайне важно. В общем, я занимался разработкой и редактированием нескольких настолок, включая Kings & Things, Cosmic Encounter и RAF. Затем я начал помогать с потоком ролевых продуктов, которые внезапно пошли в производство. Помимо «Охотников», компания работала над вторым изданием Paranoia (которое, на мой взгляд, стало лучшей версией игры) и The Price of Freedom. Я редактировал приключение Orcbusters и HIL Sector Blues, для которого написал свой первый фрагмент игрового материала. Затем появилось Scared Stiffs — приключение для Ghostbusters, написанное Джоном М. Фордом. Когда я получил рукопись, это оказался потрясающий короткий рассказ, но никак не ролевое приключение. В итоге я переработал его структуру, чтобы превратить в игру, и получил упоминание как соавтор. Кажется, это моё первое упоминание на обложке в игровой индустрии. В конце концов, когда мой первый год в компании подошёл к концу, а обязанностей по разработке и редактуре стало ещё больше, мы узнали, что получили лицензию на производство игровых продуктов по «Звёздным Войнам». Дизайнёром был Грег Костикян, он занимался основной книгой правил. Я подключился позже как разработчик и редактор. Кроме того, когда сроки начали поджимать, я взялся за переработку приключения «Побег повстанцев» (Rebel Breakout), которое напечатали в конце книги правил. В то время я сам себя провозгласил экспертом по вселенной «Звёздных Войн». Я видел оригинальный фильм в день премьеры и за то лето возвращался в кинотеатр тридцать восемь раз, чтобы пересматривать его снова и снова. Я люблю говорить, что 1977 год стал для меня определяющим. Именно тогда «Звёздные Войны», Dungeons & Dragons и «Меч Шаннары» воспламенили моё воображение. Кто знал тогда, что эти искры превратятся в удивительную карьеру? Так что, когда в офисе возникали вопросы по фактам или лору, я обычно знал ответ или понимал, где его искать. Помните, это было до эпохи интернета: исследования проводились путём прочёсывания старых номеров журнала Starlog, перелистывания романов и перемотки видеокассет туда-обратно, пока плёнка не рвалась. Но мои знания окупились, и вскоре меня назначили соавтором The Star Wars Sourcebook. Этот фолиант, полный предысторий и материалов о мире, принёс мне первую премию Origins за игровой дизайн и заложил основу для Расширенной вселенной «Звёздных Войн», которая начала активно развиваться несколько лет спустя. В тех первых ролевых продуктах по «Звёздным Войнам» было много новшеств. Это были первые книги в индустрии RPG с использованием цветной печати. Это были первые продукты, дополнившие мифологию франшизы с момента завершения оригинальной трилогии тремя годами ранее. И это были первые продукты, которые дали имена и биографии различным пришельцам, мелькавшим на заднем плане в фильмах. Внезапно «Молотоголовый» стал иторианцем, Биб Фортуна — тви’леком, а Гридо — родианцем. Вселенная стала более реальной. Позже писатели, авторы комиксов, производители фигурок и создатели мультсериалов будут использовать имена, которые придумал я. Но тогда я просто пытался добавить контекста и правдоподобия вселенной, которую мы все так любили. JH: Каково это — быть частью такой огромной лицензии? Ощущали ли вы давление? БС: Большая часть давления была добровольной. Мы обожали вселенную «Звёздных Войн» и хотели изобразить её настолько точно и идеально, насколько это возможно. В то время мы были практически единственным лицензиатом, ведущим активную деятельность, а это значило, что к нам было приковано всё внимание Lucasfilm Licensing. Я был фанатом и хотел оправдать свои собственные воспоминания о фильмах. Я хотел создать что-то, что могло бы с гордостью занять место в этой потрясающей вселенной. И я думаю, нам это удалось. JH: Как проходила разработка материалов, которые вы создавали для игры? БС: Это была тонна исследований, проведённых старым добрым способом. К счастью, в то время источников было не так уж много. Тем не менее, если что-то упоминалось в сценарии или романе, мы обязательно это включали и использовали. Кроме того, когда мы с Кёртисом Смитом начали работу над The Star Wars Sourcebook, мы отправились на ранчо «Скайуокер», чтобы изучить архивы. Декорации, чертежи моделей, фотографии — мы перерыли всё, чтобы найти любую крупицу информации для книги. Было невероятно находиться на этом складе среди тысяч реквизитов и костюмов, изучая всё, что было доступно о световых мечах, «Тысячелетнем соколе» или базе повстанцев на Хоте. Затем мы писали статьи, обсуждали их в офисе и, в конечном счёте, отправляли в Lucasfilm на утверждение. Со стороны механики мы постоянно тестировали правила, вносили правки и заваливали Грега идеями, пока он дорабатывал материал. JH: Насколько активно была вовлечена Lucasfilm? Были ли вещи, которые вам запрещали делать, или вам дали полную свободу действий? БС: Lucasfilm была вовлечена очень активно. Отдел лицензирования был совсем небольшим, когда мы начинали, но он разросся с годами по мере появления Расширенной вселенной. С такой франшизой всегда есть темы, которых нужно избегать. Например, в самом начале нам нельзя было вообще говорить о клонах, и мы не могли дать название расе Йоды. Время от времени нас заставляли что-то менять или переписывать. Но при всём при этом у нас была поразительная свобода в плане творчества и объяснения вещей. Они проверяли всё под микроскопом. Иногда мне удавалось отстоять свою позицию, сославшись на источник, а иногда я просто говорил «как пожелаете» и вносил любые изменения, которые они просили. Тем не менее моё сотрудничество с Lucasfilm Licensing на протяжении многих лет было очень партнёрским и творческим. JH: В момент выхода игры информации о большой галактике «Звёздных Войн» было крайне мало, и фанаты буквально проглатывали материалы из ваших справочников. Эти данные стали фундаментом того, что сейчас называют Расширенной вселенной, и основой для многих романов. Вы осознавали в какой-то момент, насколько масштабной станет игра и какое влияние она окажет не только на ролевое сообщество, но и на весь мир «Звёздных Войн»? БС: О таких вещах не думаешь в процессе творчества. Всё, о чём я тогда заботился (не хочу говорить за других), — это выполнять свою работу как можно лучше и укладываться в сроки. Мы знали, что у нас хорошая игра, и знали, что The Star Wars Sourcebook не похож ни на что, когда-либо созданное для RPG, не говоря уже о кинофраншизах. Когда мы начали получать награды, когда тиражи стали раскупаться, а фанаты начали искать встречи с нами на конвентах — вот тогда я понял, что мы создали нечто особенное. А позже, когда писатели стали звонить мне или ссылаться на наши игровые продукты или мой «Путеводитель по вселенной Звёздных Войн» (A Guide to the Star Wars Universe), я почувствовал настоящую гордость. JH: Что, по вашему мнению, было лучшим из того, что вы создали для игры? БС: Ох, я многим горжусь. Формат приключений, который я разработал для «Побега повстанцев» и расширил в Tatooine Manhunt, определённо занимает важное место. Но я всё же выберу The Star Wars Sourcebook. В этой книге не только полно отличных коротких историй, которые я сочинил (вроде отчёта разведки с Эндора или дневника генерала Вирса, когда тот был молодым офицером на AT-AT), но именно там я смог дать имена множеству пришельцев, описать принцип работы светового меча и задать формат справочников по фильмам. Этот формат стал шаблоном не только для будущих RPG, но и для всех типов сопутствующей медиа-продукции. И, по сути, это послужило базой для Расширенной вселенной. Я очень горжусь этой книгой. JH: С другой стороны, если бы вы могли вернуться назад и изменить или удалить что-то одно — дизайн, имя, сюжетный поворот — что бы это было? БС: Я вполне доволен всем, что создал. Стараюсь не выпускать материал в печать, пока он меня не устроит. Думаю, система D6 до сих пор держится молодцом. Конечно, за прошедшие двадцать пять лет я многому научился в дизайне игр. Именно поэтому мы создаём новые игровые системы. Но если бы я мог изменить одну вещь, я бы хотел вернуться назад и убедить моего куратора в Lucasfilm, что штурмовики — это клоны. Я написал об этом в своей первоначальной статье о штурмовиках для справочника, но меня заставили это удалить. Из-за этого в романах и комиксах появились истории о людях под бронёй. Что теперь, с учётом откровений новых фильмов, не имеет особого смысла. JH: Ваша книга «Путеводитель по вселенной Звёздных Войн» — это свидетельство ваших глубоких знаний о галактике. Должно быть, это был тяжёлый труд. Как вы её собирали? БС: Медленно. Я собрал все свои справочные материалы — романы, фильмы, комиксы, игры — и просто начал составлять списки имён собственных. Люди, места и вещи, которые делали «Звёздные Войны» тем, чем они являются. Затем я начал писать отдельные статьи в стиле словаря. Однако объём книги был ограничен, поэтому я выступал в роли своего рода «привратника», решая, что попадёт в путеводитель. Ссылки на фильмы были обязательны, всё экранное получало приоритетное место. Затем шли романы. Следом — игровые продукты. Я постарался включить многие вещи, созданные нами специально для RPG, так как чувствовал, что они помогают сделать вселенную цельнее. Мне было очень весело работать над обоими изданиями путеводителя. JH: Вспоминая ваш путеводитель, что вам нравится во франшизе, а что нет? БС: «Звёздные Войны» вдохновили меня с того самого момента, как я впервые увидел, как повстанческий блоккадный беглец пытается уйти от звёздного разрушителя. Мне нравится почти всё, особенно то, что относится к оригинальной трилогии и ранним дням Расширенной вселенной. Для меня это реальный мир, и он стал ещё более реальным, когда я начал заниматься им профессионально. Мне хотелось бы, чтобы новая трилогия нравилась мне больше, но зато я с огромным удовольствием смотрю мультсериал «Войны клонов». И я по-прежнему время от времени беру в руки новый роман. Для меня эта далёкая-далёкая галактика всегда была домом. И я надеюсь, так будет всегда. JH: Над какими проектами вы работаете сейчас? БС: В данный момент я сценарист и дизайнер в Zenimax Online Studios. Я работаю над MMO под названием The Elder Scrolls Online, и мне это чертовски нравится.

Панельная дискуссия с участием Джеймса Лусено («Агенты хаоса», «Единая Сила»), Мэтью Стовера («Предатель») и Энрике Герреро (отдел лицензирования Lucasfilm). Модератор — Кайл Миш (известный как «Zane» или «Hollowet»), режиссер документального фильма о «Новом Ордене джедаев». Записано на Legacy Expo 2025. Переложено на текст и переведено порталом starchive.network. ----- КАЙЛ МИШ: Что ж, думаю, пора начинать нашу панель по НОД (Новому Ордену джедаев). Итак, я Кайл Миш, в сети я больше известен как Zane или Hollowet. Я снял документальный фильм о «Новом Ордене джедаев». Вы можете видеть часть артов, созданных для него. Для меня было огромным удовольствием обсуждать всё это с Джимом и остальными. И вообще, это невероятная честь — находиться здесь, на одной сцене с такими людьми. Позволю им самим представиться. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Ну, я думаю, нам стоит начать с Джима, потому что... я весь день не выходил из этой комнаты, и меня всё ещё зовут Джим Лусено. МЭТЬЮ СТОВЕР: Он был там с самого начала и до конца. А я написал всего одну книгу. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Прошу. Меня зовут Энрике Герреро. В прошлом я был независимым журналистом, работал в отделе лицензирования Lucasfilm. Я пробыл там около восьми лет, где-то с 1999 по 2007 год. Когда меня пригласили, меня наняли для работы над очень амбициозным проектом под названием «Новый Орден джедаев». Это была пятилетняя издательская программа. Мой контракт был рассчитан на тот же срок. Я был одним из тех, кто обеспечивал поддержку за кулисами — делал всё, чтобы облегчить жизнь людям, выполнявшим основную работу, таким как Джим и Мэтт. Мы знали, что это будет нечто невероятное, что это взорвет мозг фанатам, и хотели выпустить лучший продукт, потому что понимали — это будет нечто особенное. Я писал для Star Wars Insider, для Hyperspace. Я очень счастлив, что мне довелось работать над этим проектом, это был потрясающий опыт. МЭТЬЮ СТОВЕР: А я написал лишь одну книгу для «Нового Ордена джедаев». Я участвовал в одной сценарной конференции, написал одну книгу... Я Мэтью Стовер, и моя книга называлась «Изменник». Но именно она стала моим входным билетом в мир «Звездных войн», благодаря ей мне доверили остальные три книги, по которым меня знает большинство читателей. КАЙЛ МИШ: Да. И, думаю, я выражу мнение многих присутствующих: серию помнят и десятилетия спустя, потому что она стала чем-то значимым не только для литературы по «Звездным войнам», но и вообще для истории межавторских циклов — проект такого масштаба... это как киновселенная Marvel (MCU), верно? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Точно. Сколько их там? 22 фильма до «Финала»? А у нас было 19 книг до «Единой Силы». Да, всё верно. КАЙЛ МИШ: Принцип почти тот же. Было ли у вас ощущение чего-то необычного, когда вы только взялись за проект? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Э-эм, да. Для меня это было первым знакомством с написанием книг по «Звездным войнам» и вообще первым опытом работы с этой вселенной. До этого я написал цикл из 22 книг по Robotech. Собственно, поэтому меня и пригласили — у меня был опыт работы с большими сериями. Но «Новый Орден джедаев» оказался чем-то совершенно иным. Невероятно амбициозным. Столько людей задействовано... Это было захватывающее время в моей жизни. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Вообще, у меня был приличный багаж знаний по Расширенной Вселенной (РВ) еще до этого: книги эпохи Bantam, комиксы Marvel, то, что выпускали Del Rey еще до Bantam. Я был прекрасно знаком с продукцией West End Games. Меня пригласили в группу из-за моего взгляда на вещи и из-за того, насколько дотошно я подходил к работе. Мне заранее объяснили, о чем будет проект, но... никакие слова не подготовят тебя к моменту, когда тебе в руки дают реальные материалы. Я имею в виду — Джеймс Лусено, Майкл Стэкпол, Шелли Шапиро, Сью Ростини... все те, кто стоял у истоков. Кажется, в Del Rey тогда как раз составляли «Библию Нового Ордена джедаев». И вот мне приносят этот огромный документ, больше 100 страниц. Представьте себе начальные титры из фильмов. В документе это был не «уплывающий текст», но там описывалось состояние Галактики: что такое Империя, что такое Новая Республика, в каком состоянии Орден джедаев. Война между Империей и Республикой окончена. Но мир не наступил. Орден не сформирован. В Галактике нет стабильности. Вы читаете всё это, и тут фраза: «Но вот чего не знает никто: из-за пределов Галактики движется флот...» И многоточие. И это только вступление! А дальше вы узнаете, что будет в первой книге в твердом переплете, в третьей, в пятой... Вы видите главных героев, второстепенных персонажей. Как фанат, ты в шоке, но как профессионал думаешь: «Окей, я понял, во что мы ввязываемся. За работу». Планка была задрана очень высоко. Я был счастлив, что к проекту привлекли этих двоих, они невероятные мастера своего дела. МЭТЬЮ СТОВЕР: А я поначалу сказал «нет». На тот момент я только выпустил свой третий роман, «Герои умирают», который для 90-х был... скажем так, вызывающе жестоким и полным нецензурной брани. Я люблю «Звездные войны», я фанат с 15 лет, но это не мой стиль. Это не то, что я пишу, понимаете? Я не «автор надежды». Но популярность саги была настолько велика, что Боб Сальваторе (Р. А. Сальваторе) и Майк Стэкпол буквально... ну, они заставили меня согласиться. Однако по-настоящему меня зацепила сама идея: это не просто борьба с очередным авторитарным правительством, а внегалактическое вторжение, и враги неуязвимы для Силы. Я подумал: «Так, это может быть интересно». А потом они добавили: «И мы хотим, чтобы это было написано для взрослых — рейтинг 18+, в таком духе». И я решился. К тому же мне не нужно было писать Люка, Лею, Хана или Чуи. Мне не пришлось иметь дела с персонажами, за издевательства над которыми фанаты бы меня возненавидели. И, как вы видите по мне сейчас, всё сложилось удачно. Я не участвовал в глобальном планировании, кроме второй сценарной конференции, где были Трой Деннинг, Джим и кто-то еще. Там мы набрасывали детали, которые должны были войти в оставшуюся часть серии. И кто-то из руководства — я думал, это была Кэтлин Кеннеди, но, кажется, Люси Уилсон... Да, это была Люси. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: У неё на доске были выписаны имена всех значимых джедаев. Она просто повернулась к авторам и спросила: «Так, кого из них мы можем убить?» МЭТЬЮ СТОВЕР: И я был первым, кто вызвался, потому что в списке был Ганнер Рисод. Я сказал: «Я возьму Ганнера. Терпеть не могу этого сукиного сы...» (смех в зале) МЭТЬЮ СТОВЕР: Нет, правда! То, как Майк (Стэкпол) его прописал... Ганнер, хоть и был искренне храбрым парнем, был самым раздражающим, заносчивым, хвастливым и самовлюбленным джедаем из всех возможных. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Если говорить о безумии — мы постоянно решали, кого убить в этой серии. МЭТЬЮ СТОВЕР: На самом деле, единственная причина, по которой Ганнер получил от меня такой финал — у меня эмоциональная привязанность к джедаям. Я считаю, что джедаи не должны уходить как слабаки. Так появилось «Последнее противостояние Ганнера». Но это и был весь мой вклад в сюжет — я просто вызвался прикончить одного из персонажей. КАЙЛ МИШ: Думаю, все присутствующие благодарны тебе за этот эпизод. МЭТЬЮ СТОВЕР: Спасибо. Кто-то прислал мне фан-арт: та самая арка в Мировом Корабле вонгов, гора трупов и Ганнер, охраняющий проход. Это было красиво. КАЙЛ МИШ: Ты ведь вдохновлялся не Толкином, верно? Это было что-то в духе римских легенд о последнем рубеже? МЭТЬЮ СТОВЕР: Нет-нет-нет. Меня вдохновили «Монти Пайтон». Смех в зале) МЭТЬЮ СТОВЕР: Это был Черный Рыцарь! Многие говорили, что вызов Ганнера — то, что всех так завело — это толкиновское «никто не пройдет». Но Гэндальф говорит: «Ты не пройдешь» или как-то так. А вот Черный Рыцарь говорит: «Никто не пройдет» (None shall pass). (Смех в зале) МЭТЬЮ СТОВЕР: «Это всего лишь царапина!» ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Потрясающе. МЭТЬЮ СТОВЕР: В каком-то смысле я сделал оперную, пафосную версию этого упрямства. Он просто игнорирует боль и раны, потому что он весь в деле. ----- КАЙЛ МИШ: Каково было работать с новым поколением? Ведь это история детей Скайуокеров и Соло. Мэтт, ты сказал, что тебе не пришлось много писать Люка, но всё же это была история о тех, кто пришел им на смену. Как вы к этому подошли? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Это была командная работа. Идея заключалась в том, чтобы простроить всю серию с самого начала. Я упоминал Люси Уилсон и её доску с именами. Мы старались следовать примеру Джорджа Лукаса и привнести в серию много мифологии. Было множество конференций, где мы обсуждали само вторжение, создание врага, которого мир «Звездных войн» еще не видел, и что нам делать с Ханом, Леей, Люком и детьми. Это была колоссальная задача. Нам нужно было найти способ... Честно говоря, литература по «Звездным войнам» на тот момент немного «забуксовала», и нам нужно было её оживить. Решение начать с громкого события — гибели одного из самых любимых классических персонажей — было рискованным. Мы понимали: это либо погубит серию, либо заставит читателей снова вцепиться в книги. И у нас было 19 томов (изначально планировалось 22), чтобы развернуть эту историю. КАЙЛ МИШ: Учитывая заголовки в газетах после смерти Чубакки... Это же были настоящие некрологи! USA Today, Washington Post писали: «Да, он погиб, спасая Энакина Соло». Невероятно — читать такое в реальных новостях. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Да, и бедному Бобу (Сальваторе) сильно досталось. Он ведь не был изначальным автором первой книги. Была команда из двух других писателей, но их подход не соответствовал тому тону, который мы искали. Боба привлекли в последний момент и поручили ему убить Чубакку. Он заплатил за это сполна — получал тонны гневных писем, даже угрозы. Он был очень подавлен. Он проявил большое мужество, он крепкий парень и выдержал это. КАЙЛ МИШ: Это не заставило вас нервничать перед смертью Энакина Соло? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Нет, потому что это было заложено в сюжет очень рано. С Энакином и Джейсеном вышла интересная история... Джордж Лукас вмешался в наши планы, потому что он работал над своим Энакином (в приквелах). Нам пришлось изменить арку персонажа, и героем всей серии в итоге стал Джейсен. МЭТЬЮ СТОВЕР: Позвольте вставить слово как читателю и фанату. Для человека, который знаком с жанровыми тропами: до самой книги «Звезда за звездой» Энакин — это Тот Самый Герой. Вы видите в нем нового Люка. И этот финт — когда он внезапно погибает... Я думаю, именно это, даже больше, чем смерть Чубакки, закрепило статус НОД в сознании людей. Смерть Чуи могли счесть рекламным трюком, но это... ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Боб говорил мне, что ему приходили письма с угрозами расправы. Он сокрушался: «Я даже не могу им сказать, что это была моя работа! Я не выбирал, убивать ли мне Чубакку. Мне приказали это сделать». ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Да, мы вели дело к смерти Энакина. Это было спланировано как «кульминация середины», которая должна была дать серии новый импульс. В этом и был плюс того, что у нас было время продумать весь цикл до того, как распределять книги между авторами. У нас был чертеж. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Это был вызов — показать прогресс детей. Боб проделал огромную работу, но мы знали, что дети Соло должны выйти на первый план. Они и раньше мелькали в РВ, в сериях «Юные рыцари-джедаи» и «Младшие рыцари-джедаи», но теперь они попали в гораздо более мрачный сюжет. По ходу дела мы видим, что Энакин особенный. Он должен стать величайшим из джедаев. Он тот, вокруг кого все могут сплотиться, он совершает невероятные вещи в битвах с южань-вонгами. Стэкпол, Грег Киз — все они выстраивали этот образ «сияющего рыцаря». А потом Трой Деннинг получает задание его убрать. Нам было безумно интересно, как отреагируют фанаты, ведь мы убирали их главного любимчика. А к тому моменту многие были недовольны Джейсеном Соло. Он всех раздражал: почему он ничего не делает? Почему он такой пассивный? Он вечно рассуждает о том, что значит быть джедаем, пока вокруг идет война. Джейна в ярости, она потеряла брата, а Джейсен витает в облаках. Но красота ситуации была в том, что после гибели Энакина в дело вступает Мэтт Стовер со своим «Изменником». Если вы читали эту книгу — она невероятная. Как человек «за кулисами», я читал рукопись и просто... отложил её в сторону и, наверное, секунд тридцать выдавал поток восторженного мата. Это было нечто. ----- МЭТЬЮ СТОВЕР: Ну, спасибо. Думаю, мне удалось написать эту книгу такой, потому что она была вещью в себе. Мне нужно было превратить Джейсена из «груши для битья» в героя. Там не было каких-то глобальных сюжетных веток, кроме оккупации Корусанта. И еще я из тех авторов, кто хочет, чтобы его книги перечитывали. Я был в восторге от «Изменника», потому что продвинул идею: мы так и не узнаем до конца, плохая Верджер или хорошая. Её работа — не быть героем, а воспитать героя. Мне казалось, что в «Звездных войнах» еще не было такого — вопроса без ответа. Мне было любопытно, как люди это примут. И хотя сейчас у книги отличная репутация, тогда многие фанаты были в ярости. Даже те, кому книга понравилась, говорили: «Хорошая работа, но это не "Звездные войны"». А я про себя думал: «Спасибо, конечно, но вы вообще остальную серию НОД читали?» КАЙЛ МИШ: Серия действительно поднимала серьезные темы, ставила под сомнение убеждения, которые мы разделяли с героями. Когда Энакин погиб, это был удар. Казалось, надежды больше нет, а остальные персонажи еще не готовы. Джейсену и Джейне пришлось пройти через колоссальное развитие. Это напоминает мне цитату Ницше: «Из обломков звезд я построил мир». Именно об этом я думаю, когда вспоминаю «Предателя». МЭТЬЮ СТОВЕР: Ого. Спасибо. Не знал эту цитату. ----- КАЙЛ МИШ: Давайте перейдем от героев к Ному Анору. Этот парень — тот еще прохвост до самого конца. Что скажете о нем? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: На самом деле он не был придуман нашей сценарной группой. Он пришел из комиксов Dark Horse. Там его представили первым. На нашей первой встрече даже были представители Dark Horse. Но, по-моему, каждому автору в серии доставляло истинное удовольствие играть с Номом Анором и наблюдать, как он водит всех за нос. У него была потрясающая сюжетная арка. Даже после завершения НОД ходили разговоры о том, чтобы сделать про него отдельный спин-офф. МЭТЬЮ СТОВЕР: Его было чертовски весело писать. Сцены с ним в «Изменнике» — одни из самых любимых. КАЙЛ МИШ: Помню момент ближе к концу серии — кажется, у Грега Киза или в твоей «Единой Силе», Джеймс. Когда Ном Анор снова является пред очи Шимрры, и тот смотрит на него: «Ты всё еще жив? Надеюсь, у тебя есть веская причина». ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Да, это было отлично. ----- КАЙЛ МИШ: Такой вопрос: вы писали эти книги одновременно с выходом трилогии приквелов. Это создавало сложности? Оглядываясь назад, изменили бы вы что-то, посмотрев фильмы? Мне кажется, серия во многом перекликается с темами приквелов — например, как джедаям оставаться собой в условиях войны. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Если честно, я плохо помню. Мы были очень заняты. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Не припомню, чтобы они сильно пересекались в процессе планирования. У НОД был свой четкий план, и мы его придерживались. Конечно, мне как человеку «за кулисами» предоставляли много информации. Нашей задачей было следить за материалами приквелов, чтобы они не вступали в прямое противоречие. Если появлялась возможность что-то соединить — мы это делали, фанаты такое любят. Но это были два параллельных трека. Приквелы — сами по себе, НОД — сам по себе. Разные эпохи, хоть и одна вселенная. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Но я помню, как на серию начали влиять мировые события. Мы очень переживали после 11 сентября. Мы писали мрачную историю, и возник вопрос: «А уместно ли это сейчас? Не нужно ли людям что-то более обнадеживающее?» События 2001–2002 годов нашли отражение в книгах самым неожиданным образом. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Единственным исключением была «Планета-бродяга» Грега Бира, она напрямую связывала эпохи, верно? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Да, «Планета-бродяга». Грег предложил идею живого мира — Зонамы-Секот. Мы нашли способ вписать эту концепцию «гипотезы Гайи» в «Новый Орден джедаев». Это изменило направление всей серии в критический момент. МЭТЬЮ СТОВЕР: А я просто игнорировал приквелы. Они никак не касались того, что делал я. Это правда. У меня был свой маленький кусочек истории, и мне не нужно было беспокоиться о глобальном сюжете. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: В НОД и так много всего происходило. Там было столько работы по созданию мира внутри самой сюжетной линии, что хватало своих забот. ----- КАЙЛ МИШ: Серия сильно эволюционировала в процессе? Я слышал, что трилогия «Сумерки» (Nightfall) была отменена, а там должны были быть Дэнни и Ганнер... ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Всё постоянно менялось. Изначально мы хотели, чтобы основной сюжет двигали пять книг в твердом переплете, а покетбуки были как бы дополнениями. Но это звучит слишком пренебрежительно. На деле нам приходилось подстраиваться, потому что каждый автор привносил что-то свое, чего мы не ожидали. Это не было так: «Вот тебе план книги, просто заполни пробелы». Всё эволюционировало до самого конца. И честно говоря, поворотным моментом стал «Изменник». Мэтт, твоя книга изменила всё — не только персонажей, но и сам стиль. Помню, когда я читал рукопись, я подумал: «Ничего себе, это же новый стиль для "Звездных войн"». Раньше я такого не видел. Это заставило нас пересмотреть взгляды на то, куда движется серия. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Это определенно был «геймчейнджер». МЭТЬЮ СТОВЕР: Не думаю, что когда-либо раньше слышал, чтобы меня называли «влиятельным писателем» на публике. Смех в зале) МЭТЬЮ СТОВЕР: Да уж... Насколько я помню, сюжет развивался постепенно. Те покетбуки между хардкаверами — и сами хардкаверы тоже — особенно когда дело касалось южань-вонгов... Было проделано много работы по созданию их мира еще на старте. Все авторы имели доступ к этой информации. Но то, как они вводились в сюжет... Боб Сальваторе начал с каст воинов и интендантов, затем мы постепенно начали видеть глубину их культуры: Джеймс ввел касту жрецов, Грег Киз добавил касту формовщиков, а потом... как там назывались низшие? Опозоренные? ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Да, всё это подавалось порционно. Кроме того, благодаря сотрудничеству авторов вы замечали и другие вещи... Даже если некоторые книги, например, Майкла Яна Фридмана, так и не были написаны, вы всё равно улавливали детали, над которыми работали все писатели сообща. Майкл Стэкпол, в некотором роде, показывал соперничество между доменами. Даже внутри касты воинов, по мере знакомства с другими группами, вы начинали понимать, что южань-вонги вовсе не всегда заодно. Они постоянно подставляют друг друга. Между доменами идет борьба за власть. Те, кто лоялен Шимрре, и те, кто предан предыдущему Верховному Повелителю... Если читать историю под этим углом, становится ясно, что эти группы воюют друг с другом по-своему. И это было заложено в сюжет изначально, развиваясь по мере продвижения истории. И хотя многие из тех покетбуков, к сожалению, пострадали из-за изменений в графике публикаций, вы всё равно видите: авторы делали всё возможное, чтобы показать читателям — за кулисами стоит огромная работа по проработке мира. Мы хотели дать вам почувствовать, как все эти группы взаимодействуют по ту сторону баррикад, в лагере врага. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Был ещё один сюжетный пласт... Кажется, Джим, ты развивал тему с дроидами — что-то вроде экзистенциального кризиса C-3PO. У тебя была идея развить это позже, но... ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Мы очень внимательно следили за отзывами читателей. Помните, мы рассылали рукописи определённому количеству людей? Мы постоянно получали фидбек о том, что мы делаем. Не всё «приживалось». В одной из моих книг, «Сумерки джедаев», я пытался прописать тему дроидов и «Бригады мира», но это просто не находило отклика у аудитории. В итоге эту ветку пришлось просто выбросить. Такое случалось пару раз за всю серию: когда мы чувствовали, что тема «не идет», мы возвращались к основному фокусу истории. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Были элементы, которые... как сказал Джим, просто не срабатывали. Представьте: в «Векторе-прайме» Боб Сальваторе четко обозначил, что южань-вонги ненавидят технологии, ненавидят роботов, считают их кощунством. Но это же Галактика, полная дроидов! И теперь они стали мишенью. Логично, что некоторые дроиды захотели бы дать отпор. Мы рассматривали это как важную часть вселенной «Звездных войн» — в этой истории у дроидов должен был быть свой голос. К сожалению, ветку о восстании дроидов не удалось рассказать так, как мы изначально задумывали. КАЙЛ МИШ: А было что-то, что в итоге получилось лучше, чем вы планировали? Что-то, что «склеилось» само собой? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Знаете, мы всегда чувствовали себя как на лезвии бритвы. Сработает ли это? Сможем ли мы удержать темп? Придем ли мы к правильному финалу? Мы ведь строили нечто грандиозное. Но к 15-й или 16-й книге мы уже сами не были уверены, как именно всё завершится, потому что история трансформировалась в процессе. Ближе к концу было много споров о том, где мы сейчас и к чему должны прийти. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Начиная с четвертого года проекта, авторы действительно выложились на полную, чтобы довести дело до конца. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Да, чтобы подвести всё к моменту, когда Джим сможет сделать то, что он сделал. Потребовалось много труда, чтобы всё сошлось. И слава богу, что именно Джиму поручили «Единую Силу», потому что он справился блестяще. Помните, Майкл Стэкпол шутил, что эта книга стала «галактическим пластырем» для всей серии? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Для меня это и был «галактический пластырь». Мне пришлось перечитать каждую книгу серии и выписать всё: «Я должен ответить на этот вопрос, и на этот, и на этот...» К тому моменту накопилось столько незавершённых нитей! Я не мог их просто проигнорировать. У меня были целые страницы со списками вопросов без ответов. Работы было море, но в предыдущих книгах было заложено столько отличных идей, что финал... не скажу, что он написался сам собой, но всё необходимое уже было под рукой. КАЙЛ МИШ: И Грег Киз, с которым вы работали... Его очень не хватает на этой панели. Если бы удалось вытащить его сюда, думаю, фанаты были бы счастливы. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: О да. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Точно. Его идеи с «гипотезой Гайи», Зонамой-Секот и формовщиками — это было великолепно. Грег сделал две невероятные вещи: во-первых, он возвысил Энакина до того уровня, который требовался Трою Деннингу для книги «Звезда за звездой». Это было очень важно — когда вы заканчиваете книги Киза об Энакине, вы ловите себя на мысли: «Да, я за этого парня горой». А ещё он ввёл Тахири. И когда наступил четвертый год серии, Грег снова вышел на позиции и подготовил почву для финальной книги Джима. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Мы постоянно сотрудничали. Созванивались, обсуждали, что нужно подготовить в текущей книге, чтобы следующая сработала как надо. Это был уникальный опыт. Обычно писатели — если только они не работают в кино или на ТВ — не имеют такой возможности для совместного творчества. В «Новом Ордене джедаев» это было в полной мере. КАЙЛ МИШ: Энрике, ты упоминал, что консультировал авторов серии комиксов «Вторжение»? ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Да, было дело. Когда Том Тэйлор собирался писать серию Invasion, Сью Ростини спросила, могу ли я стать связным звеном на случай, если ему что-то понадобится. Я не знал, куда Том поведет сюжет, но мы общались по электронной почте. Я рассказал ему всё, что, по моему мнению, ему нужно было знать о вонгах. В основном это были материалы из «Библии НОД», которая у него, скорее всего, и так была. Но были и вещи, которых там нет — например, наработки Джеймса по бэкграунду южань-вонгов. Я сказал ему: «Слушай, на всякий случай — вот глобальная картина по вонгам, вдруг пригодится». Я указывал на моменты, которые Дэн Уоллес связывал в своих работах, и на другие аспекты Расширенной Вселенной. Я всегда считал, что для фанатов очень ценно, когда материалы из основных книг перекликаются с второстепенными источниками, справочниками или ролевыми играми — когда всё это образует единое целое. Фанаты это ценят. Я был частью команды, и если я мог дать автору ресурс, который сделает его работу лучше, я это делал. Моя цель была такой же, как у вас — увидеть лучшую историю из возможных. Когда таланты, выполняющие основную работу, имеют все ресурсы под рукой, итоговый продукт становится только качественнее. КАЙЛ МИШ: У меня последний вопрос, а потом перейдем к залу. Работая над документалкой, я узнал, что в самом начале вы всерьёз думали убить Люка Скайуокера. Если посмотреть на разработку трилогии сиквелов от Disney, там была та же дискуссия. Создатели сиквелов постоянно мучились вопросом: как сделать так, чтобы Люк не затмевал новых героев? Это была их головная боль. Похоже, у команды НОД изначально был тот же инстинкт. Но потом Джордж Лукас сказал, что Люка нужно оставить. Трудно ли было писать Люка так, чтобы он не подавлял сюжет, но при этом оставался тем самым Люком? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Частично это был переход к новому поколению, ведь идея заключалась в том, чтобы двигать «Звездные войны» вперед. Но Люк всё равно должен был оставаться в центре всего. Да, это было непросто. Было много споров о том, как это реализовать и к чему он придет в финале. Изначально мы даже не планировали опираться на старые книги эпохи Bantam — хотели «перезагрузить» серию, чтобы новые читатели могли войти в НОД без багажа знаний. Но я был категорически против. Я начал черпать детали из книг Bantam, потому что чувствовал: всё это уже часть франшизы, и этот пласт необходим, если мы хотим создать по-настоящему огромную Галактику. В итоге история трансформировалась. Многие персонажи из ранних книг появились в НОД. Мы нашли баланс для Люка и других героев, и это сработало. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Мне кажется, в отношении Люка Скайуокера всё равно сохранялся флёр Артуровского цикла. Он был королем Артуром, а джедаи — его рыцарями. Но двигателем сюжета, «путем героя», была история детей Соло. Мы разделяли эти аспекты: роль Люка и роль детей. С самого начала было понятно: Люк есть Люк. Он Гранд-мастер. Он величайший в этом Ордене. Джейсен в итоге тоже станет великим, по-своему, не так, как Люк, но великим. Но мы никогда не рассматривали вариант, при котором Люк был бы как-то принижен на фоне остальных. Он — Люк Скайуокер, и точка. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Верно. Изначально мы думали, что эта серия станет своего рода «венцом» всей саги, финальной точкой. Но «Новый Орден джедаев» имел такой успех, что историю решили продолжать дальше. Что ж, пришло время для вопросов из зала.

Вопросы и ответы

ЗРИТЕЛЬ 1: Вы упомянули книги, которые так и не вышли. Кажется, трилогия «Сумерки» (Nightfall) была одной из них. О чем она должна была быть? ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Ну, я думаю, многое из того, что планировалось в «Сумерках» или что Майкл Ян Фридман хотел написать в своих книгах, в итоге «рассыпано» по работам других авторов. Его след определенно остался в серии. Грег Киз подхватил многие идеи Фридмана. Подумайте сами: когда вы заканчиваете книги Кэти Тайерс, и воитель Цавонг Ла объявляет свой ультиматум — «выдайте джедаев», — вы понимаете, что будет дальше. У джедаев на спинах появляются мишени. Об этом и должны были быть книги «Сумерек». У нас нет этих томов, но Грег Киз подхватил эти нити. То же самое касается междоусобиц в кастах вонгов — всё это осталось в сюжете. Основные моменты тех невыпущенных книг всё равно вплетены в общую ткань НОД. ЗРИТЕЛЬ 2: Добрый день. Хотел узнать, создавались ли «Новый Орден джедаев» и серия комиксов «Наследие» (Legacy) от Dark Horse с оглядкой друг на друга? В «Наследии», действие которого происходит через сто с лишним лет, внезапно появляется потомок Энакина Соло, хотя сам Энакин погиб молодым и не был женат. Как вы решали задачу по связке этих сюжетов? ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Это уже касается серии «Наследие Силы» (Legacy of the Force). На тот момент я уже не работал над книгами. Моя роль закончилась на трилогии «Темный улей» (Dark Nest), которая задумывалась как кода, эпилог к истории детей Соло в рамках НОД. К сожалению, у меня нет точного ответа на ваш вопрос. Знаю только, что команда Лиланда Чи очень старалась сохранять преемственность. Кажется, Трой Деннинг тогда играл ведущую роль в определении направления сюжета. Но я был очень доволен тем, что они сделали. Опыт масштабного сотрудничества в НОД определенно помог им при создании следующих больших циклов. ЗРИТЕЛЬ 2: Под «Наследием» я имел в виду именно комиксы Dark Horse, где действие происходит в 130-х годах ПБЯ. Там всё завязано на потомках, хотя в «Наследии Силы» Джейсен становится Дартом Кейдусом и погибает от рук сестры, которая потом выходит за Фела... ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Да, Лиланд Чи подтверждал, что в то время команды авторов «Наследия Силы» и комиксов «Наследие» координировали свои действия. Они были на связи. Есть ли следующий вопрос? ЗРИТЕЛЬ 3 (Джеймсу Лусено): Джим, должен сказать, что мне очень откликнулся экзистенциальный кризис C-3PO, который вы описали. Как вы считаете, есть ли у него душа? И какие самые безумные идеи для него у вас были? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Я думаю, это было движение в сторону концепции машинного интеллекта. Дроиды оказались под угрозой. Могли ли они объединиться и защитить себя? Каково их место в происходящем хаосе? Именно об этом я думал, когда писал «Сумерки джедаев», но, к сожалению, идея «не взлетела». МЭТЬЮ СТОВЕР: Это не совсем ответ на вопрос, но если говорить о «безумных идеях» — я обожаю Аарона Олстона. Вещи, которые он вплетал в свои истории... это было нечто. ЗРИТЕЛЬ 4: Вопрос мистеру Лусено. Предлагали ли вам после завершения НОД написать следующую большую серию? И если нет, вы бы согласились? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Мне не предлагали. На тот момент Трой Деннинг уже активно сотрудничал с Lucasfilm и Del Rey, и им понравилась его идея развития сюжета. Я же попытался поставить точку в «Единой Силе». Я хотел оставить персонажей в покое, на счастливой ноте, и двигаться дальше. Но издатели принимают свои решения. Так что нет, ко мне не обращались. ЗРИТЕЛЬ 4: А вы, Мэтт? МЭТЬЮ СТОВЕР: Понятия не имею. Честно, я тогда был поглощен другими проектами. Это было как раз то время, когда я закончил «Уязвимую точку» и готовился к работе над «Местью ситхов». У меня голова была забита другим. Скорее всего, я бы сказал «нет», потому что был по уши в своих делах. Но кто знает... ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Что ж, мне говорят, что наше время вышло.

В самом начале Джеймс Лусено должен был стать всего лишь консультантом. Лусено пригласили в проект «Новый орден джедаев» благодаря его опыту работы над серией романов «Роботех» (Robotech) для издательства Del Rey. Под общим псевдонимом Джек Маккинни Лусено и его друг, легенда «Звёздных войн» Брайан Дейли, написали 16 романов по «Роботеху». Этот опыт научил его справляться с требованиями к преемственности в длинных, затяжных историях — не говоря уже о взлётах и падениях в отношениях с пылкой фанатской базой франшизы. Лусено быстро вышел за рамки роли консультанта, написав четвёртую и пятую книги серии («Посленники хаоса I» и «Посланники хаоса II). И теперь, спустя 18 романов, две электронные книги и одну многосерийную новеллу, созданные дюжиной авторов, Лусено берёт бразды правления в свои руки для решающего финала — романа «Единая Сила» (Del Rey, 25,95 доллара).

«Я получил огромное удовольствие, ведь я был там с самого начала», — говорит Лусено о написании завершения серии. «Было очень приятно осознавать, что для этой задачи выбрали именно меня».

«Единая Сила», как и следовало ожидать, подводит итог пятилетней войне в галактике «Звёздных войн», вновь сплетая воедино многочисленные нити саги. Книга начинается с того, что Хан Соло и Лея Органа-Соло отправляются на спасательную миссию в лагерь военнопленных юужань-вонгов, в то время как на другом конце галактики раненая живая планета Зонама-Секот — вновь открытая Люком Скайуокером, Джейсеном Соло и другими джедаями — изо всех сил пытается восстановиться и сыграть свою роль в конфликте. Сами юужань-вонги сталкиваются с внутренним расколом: преображённый Корусант страдает от барахлящего мирового мозга и восстания низших каст. Читателям, которые любят непрекращающееся действие, «Единая Сила» придётся по душе. Вас ждёт нападение на флотилию юужань-вонгов и кораблей Бригады мира, которое внезапно превращается из триумфа в сокрушительное поражение, подвергая Хана, Лею и Джейну Соло смертельной опасности. Несколько сюрпризов поджидают Хана и Лею в системе Калуула, где они сражаются с юужань-вонгами плечом к плечу с давно забытым персонажем и обнаруживают, что по галактике распространяется искусственно созданная биологическая чума «Альфа-Красный». И, как несложно догадаться, на самом Корусанте и на его орбите разыгрывается потрясающий финал, в котором на чашу весов поставлены жизни героев и исход всей войны. «Единая Сила» также проливает свет на историю и истинную природу юужань-вонгов. Лусено наконец раскрывает связь между юужань-вонгами и Зонамой-Секот и даёт интригующий ответ на давнюю загадку отсутствия юужань-вонгов в Силе. История происхождения и исхода юужань-вонгов из их родной галактики показывает, что этот вид — скорее трагические скитальцы, нежели полные ненависти захватчики. «Я всегда ориентировался на коренные народы Америки, такие как майя и ацтеки», — говорит Лусено, добавляя: «Этим культурам присущ налёт трагизма». В одной из сцен Люк и жрец юужань-вонгов Харрар вступают в страстную дискуссию о противоречивых философиях юужань-вонгов и галактики, в которую они вторглись. Этот эпизод может заставить читателей пересмотреть своё отношение к агрессорам.

«Я хотел придать юужань-вонгам больше глубины; я подумал, что единственный способ сделать это — противопоставить их истину истине джедаев», — поясняет Лусено. «Идея в том, что всё не так однозначно, как в случае с обычным злодейством... В «Единой Силе» много серого».

То же самое касается и продолжающейся истории джедаев, чьи непростые отношения с Новой Республикой и с самой Силой стали главной темой серии. (Отсюда и название). Эта история получила ещё большую глубину и свой оттенок трагизма в приквелах, чьи откровения напрямую подпитывали «Новый орден джедаев» по мере его развития.

«Потребовалось увидеть то, что Джордж Лукас делал в приквелах, чтобы понять: старый Орден джедаев в каком-то смысле обрёк себя на гибель, обособившись и став рабом прихотей Старой Республики», — говорит Лусено. «Я действительно считаю, что эта история в значительной степени посвящена Силе и её переосмыслению... Вся серия о том, как джедаи пытаются найти свой путь через это. Мне нравится, что нам удалось немного поиграть с философией джедаев».

Хотя в планах уже стоят романы, действие которых разворачивается после «Нового ордена джедаев», задачей Лусено было привести этот этап саги «Звёздных войн» к достойному завершению — непростая миссия для любой эпической серии, ставшей частью жизни читателей.

«Я думал о «Единой Силе» как о точке, о восклицательном знаке, о чём угодно, что ставится в конце истории», — говорит Лусено, добавляя, что черпал вдохновение в финальных сценах «Властелина колец»: «Все расходятся; есть ощущение, что эпоха заканчивается. Это немного горько-сладкое чувство. Именно к нему я и стремился».

«Властелин колец» был не единственным ориентиром для Лусено. Он также думал о том, как завершаются долгоиграющие телесериалы. «Нужно оставить героев в таком месте, где фанаты смогут представить, как те живут дальше», — говорит он. Что касается самого Лусено, то после «Нового ордена джедаев» он не сидит сложа руки. Его следующий проект очень личный: он осуществляет давнюю мечту о приобретении участка земли где-нибудь на полуострове Юкатан, где построит для себя небольшую каситу с соломенной крышей. (Он даже научился плести такие крыши в Гватемале). А после этого его снова зовут «Звёздные войны»: Лусено напишет текст для книги «Внутри миров» от издательства DK, похожей на те, что были выпущены к Первому и Второму эпизодам, но посвящённой классической трилогии. Лусено намеревался взять долгий перерыв от «Звёздных войн», но затем увидел эскизы к битве при Хоте и домик Бена Кеноби на Татуине.

«Я не смог устоять», — признаётся он. «Я подумал: "О, а это круто"».

Повесть о двух Анакинах

Когда «Новый орден джедаев» только обретал форму, параллельно создавался ещё один роман по «Звёздным войнам» от признанного автора Грега Бира. В романе «Планета-бродяга», вышедшем весной 2000 года, Оби-Ван Кеноби и двенадцатилетний Анакин Скайуокер отправляются на Зонаму-Секот, чтобы расследовать исчезновение джедая Вержер, которая прибыла туда для изучения сообщений о стремительных живых кораблях. Но Райт Сиенар и некий командор Таркин тоже жаждали завладеть секретами планеты. «Планета-бродяга» предвещает будущие годы Анакина: от его бунта против Ордена джедаев до тьмы, которая его поглотит. Отголоски этой книги наполняют «Новый орден джедаев»: Вержер улетает с «Чужаками извне», позже оказавшимися юужань-вонгами, и вернётся, чтобы встретиться с Анакином Соло и стать наставницей его брата Джейсена. Первоначально дебют Вержер планировался в «Испытании героя». Но на совещаниях по сюжету архитекторы «Нового ордена джедаев» поняли, что могут использовать маленькую представительницу расы фошей, чтобы связать историю Бира эпохи Республики с их новой серией. Позже Зонама-Секот стала играть в сюжете гораздо более важную роль, чем планировалось изначально.

«Всегда очень весело, когда такое происходит», — говорит Лусено. «Иначе ты просто заполняешь пустоты между сюжетными точками. Когда случается нечто, полностью трансформирующее серию, — это захватывает всех».

Текст освещает историю создания «Трилогии Трауна», а также процесс её разработки и влияние на творчество Джорджа Лукаса. Сама трилогия стала грандиозным событием: первая книга, «Наследник Империи», продержалась в списке бестселлеров New York Times в общей сложности 29 недель. Вместе с выходом комикса «Тёмная Империя» в 1991 году она, по сути, дала бренду «Звёздных войн» второе дыхание. Позже Лукас перенёс в трилогию приквелов несколько элементов, которые впервые появились во вселенной именно в «Трилогии Трауна». Одной из менее известных отсылок является фраза из фильма «Атака клонов» про «лабиринт Риши» — планета Риши впервые фигурировала в романе «Возрождение Тьмы». Другие заимствования встречаются в мультсериале «Войны клонов»; сам Тимоти Зан отмечал:

«Я знаю, что Дейв Филони знаком с моими работами. В одной из ранних серий „Войн клонов“ он использовал манёвр „Марг-Сабл“».

Кто упоминается:

• Тимоти Зан
• — автор трилогии;
• Бетси Митчелл
• — редактор;
• Стив Сансвит
• — руководитель отдела по связям с фанатами в Lucasfilm;
• Пабло Идальго
• — осветил часть истории РВ в справочнике «The Essential Reader’s Companion».

Цитаты на изображении собраны из различных интервью за многие годы. Тимоти Зан Мои первоначальные инструкции от Lucasfilm состояли всего из двух правил: я мог начать повествование через 3–5 лет после событий «Возвращения джедая» и мог использовать любого персонажа, который не погиб в фильмах. Лукас действительно прочитал первоначальный план. В компании изучили наброски и указали на пару вещей, которые мне делать запрещалось. Они не хотели, чтобы я подробно упоминал Войны клонов — чтобы я ненароком не «наступил на пятки» Джорджу с его ещё не написанными приквелами. Изначально Джоруус К'баот должен был стать безумным клоном Оби-Вана Кеноби, но мне отказали. Ногри же планировались как те самые ситхи. В разных источниках Вейдер упоминается как Лорд ситхов, и я хотел, чтобы ногри и были теми ситхами, о которых идёт речь. Эту идею в Lucasfilm тоже зарубили. В остальном же мне предоставили практически полную свободу действий. Я был очень этому благодарен.

---

Каково происхождение Корусанта и его названия?

Стив Сансвит Идея планеты-города присутствовала ещё в ранних черновиках сценариев оригинальной трилогии, но Джордж Лукас не мог перенести её на большой экран вплоть до выхода приквелов. Многие сцены «Возвращения джедая» изначально должны были происходить на планете-городе, но по мере работы над сценарием их позже перенесли на вторую «Звезду Смерти». В тех ранних набросках планета называлась Хад-Аббадон. Название «Корусант» придумал писатель Тимоти Зан для своего романа 1991 года «Наследник Империи». На самом деле это реально существующее слово, которое означает «сверкающий» или «изрыгающий вспышки света». Когда пришло время выбирать имя для планеты-города в «Скрытой угрозе», Лукас, рассмотрев несколько вариантов, решил остановиться на уже устоявшемся названии «Корусант».

---

Тимоти Зан Не думаю, что Джордж когда-либо читал мои романы, но по моей трилогии выпускали комиксы, а я слышал, что комиксы он почитывает. Это визуальное искусство. Он человек визуала — кино и всё в таком духе. Могу лишь предположить, что именно оттуда он взял идею с отражением молнии Силы клинком светового меча. Ведь я описал это в книге «Возрождение Тьмы». Уверен, он позаимствовал это именно оттуда — скорее всего, из адаптации издательства Dark Horse. Судя по всему, Джордж посчитал, что это будет круто смотреться в кадре, и вставил этот приём в «Атаку клонов» и «Месть ситхов» (и, чёрт возьми, это и впрямь выглядит эффектно!). Так что он внимательно следил за тем, что создавалось в рамках вселенной.

---

Бетси Митчелл «Наследник Империи» занял первую строчку в списке бестселлеров New York Times среди изданий в твёрдом переплёте — в те времена для научно-фантастического романа это было чем-то неслыханным. Книга разошлась миллионными тиражами. Нас с Тимом пригласили на ранчо «Скайуокер» в Сан-Рафаэле, штат Калифорния. Мы имели удовольствие встретиться с Джорджем Лукасом, который поблагодарил Тима за его вклад во вселенную «Звёздных войн».

Предлагаем вашему вниманию интервью с Джуд Уотсон, автором успешных серий книжных циклов «Ученик джедая» (Jedi Apprentice), «Странствия джедая» (Jedi Quest) и «Последний из джедаев» (The Last of the Jedi), выпускаемых издательствами Scholastic и LucasBooks. Это интервью было взято в июне 2000 года. Джуди Бланделл, более известная под псевдонимом Джуд Уотсон.

Расскажите немного о вашей писательской карьере вне работы над «Звездными войнами».

Уотсон: Я написала много книг для детей среднего возраста и подростков. Моей последней серией была Danger.com — детективный цикл, завязанный на теме интернета. Также я писала художественную литературу для взрослых.

Как бы вы описали серию «Ученик джедая» тому, кто её не читал?

Уотсон: Действие происходит примерно за десять лет до событий фильма «Скрытая угроза». В центре сюжета — обучение тринадцатилетнего Оби-Вана Кеноби под руководством мастера-джедая Квай-Гон Джинна. На самом деле эта серия о том, как мальчик обретает мудрость и силу благодаря наставнику. Но в той же степени эти книги и о росте самого Квай-Гона, поскольку Оби-Ван порой подталкивает его в тех направлениях, куда тот не всегда хочет идти. Первый роман Джуд Уотсон по «Звездным войнам» — Captive to Evil

Как вы начали сотрудничать с LucasBooks и серией «Ученик джедая»?

Уотсон: В Нью-Йорке я работала с замечательным редактором по имени Джейн Мейсон. Когда она переехала в Калифорнию и начала работать в LucasBooks, она пригласила меня написать «Дневник принцессы Леи». С этого всё и началось.

Первая книга серии вышла еще до премьеры «Скрытой угрозы» в кинотеатрах. Какие материалы и ресурсы по Первому эпизоду были вам предоставлены для работы?

Уотсон: По сути, всё, что у меня было — это сверхсекретный сценарий, который местами отличался от итогового фильма. Любые проблемы с преемственностью решали редакторы Lucasfilm. Также я старалась найти как можно больше информации в сети. Книга Билла Славичека «Руководство по вселенной „Звездных войн“» (A Guide to the Star Wars Universe) стала моей библией.

Какие сюжетные направления вам задали в Lucasfilm, а где вам позволили творить свободно?

Уотсон: Как только мы определились с завязкой, мне дали огромную свободу. Я могла отправить Оби-Вана и Квай-Гона на любую планету и впутать их в любые истории. Оригинальную концепцию серии придумал Дэвид Левитан, мой невероятно умный редактор из Scholastic. Он настоящий соавтор, и работать с ним — одно удовольствие. Мы постоянно подбрасываем друг другу идеи для сюжетов. Редакторы из Lucasfilm [Джейн Мейсон и Сара Хайнс Стивенс] тоже очень классные: они не только знают вселенную «Звездных войн» вдоль и поперек, но и активно призывают авторов привносить свои собственные идеи. Книги 2 и 3 серии «Ученик джедая» — первые романы Уотсон в этом цикле.

Ваши книги по «Звездным войнам» пользуются популярностью как у взрослых, так и у юных читателей — это редкий комплимент. Как вы думаете, почему взрослая аудитория так тепло их приняла?

Уотсон: Когда я пишу эти книги, я не ориентируюсь осознанно на какой-то конкретный возраст. Тот факт, что Оби-Вану тринадцать лет и он является одним из главных рассказчиков, задает естественные рамки для детской литературы. Но точка зрения Квай-Гона не менее важна, и я думаю, что именно это привлекает взрослого читателя. История Квай-Гона — это история человека, который должен научиться нести ответственность за чужую жизнь. Его внутренняя борьба с этим понятием понятна на взрослом уровне. В этом можно увидеть глубокий подтекст: это история о наставничестве, но также о родительстве, любви и крепкой дружбе — о любых отношениях, в которых вы чувствуете связь с другим человеком. Ваша жизнь переплетается с его жизнью, и его поступки влияют на вас. Вы открываете себя и для радости, и для боли утраты. Мы намеренно решили устроить Оби-Вану серьезный жизненный кризис. Речь о моменте, когда он покидает орден джедаев. Это формирующий опыт для него, который глубоко задевает и Квай-Гона. Это также укрепляет их связь. В отношениях Оби-Вана и Квай-Гона есть место недопониманию, неудачам, шуткам, предательствам и, прежде всего, прощению. Причем прощение это дается нелегко. Это зрелое прощение, которое приходит через борьбу и время. Я знаю, что довела некоторых читателей до исступления тем, что Квай-Гон так долго не принимал Оби-Вана обратно. Я сделала это не ради манипуляции, а потому что это казалось правильным для характера героя. Квай-Гон — человек очень рассудительный и сдержанный.

Есть ли у вас реальные прототипы для столь реалистичного изображения молодежи в ваших книгах?

Уотсон: Нет, не совсем. Мир Джорджа Лукаса настолько яркий, что он дает другому автору огромную свободу для полета фантазии. Думаю, меня больше вдохновляет само его видение, чем что-либо еще. Книги 4 и 5 серии «Ученик джедая».

Какие элементы из четырех фильмов «Звездных войн» помогли вам в работе над уже знакомыми персонажами?

Уотсон: На меня сильно повлияла игра Лиама Нисона в «Скрытой угрозе». Это актер, который транслирует глубину, ощущение насыщенной, прожитой жизни. Грация и интеллект его образа действительно помогли развить персонажа. Юмор в «Скрытой угрозе» в основном исходит от Джа-Джа, но я хотела добавить юмора и в отношения Квай-Гона и Оби-Вана в «Ученике джедая». В фильме Квай-Гон — персонаж величественный, но у Лиама Нисона порой проскальзывает некая сухость. Есть маленькие моменты, которые зацепили меня — если пересматривать фильм много раз, как это делала я. Например, обожаю сцену, где он ловит язык Джа-Джа. Это помогло мне писать шутки для Квай-Гона: иногда он подтрунивает над Оби-Ваном очень тонко и сухо, и Оби-Вану требуется секунда-другая, чтобы это осознать. Для меня в образе Квай-Гона также присутствует подспудная грусть. Он многое повидал, но им по-прежнему движет сострадание. Что касается тона «Ученика джедая», я бы сказала, что вернулась к энергичному настроению Эпизода IV. В том фильме чувствуется, что галактика полна настоящих чудаков, живущих своим умом. В «Ученике джедая» мне очень нравится сталкивать Оби-Вана и Квай-Гона с подобными личностями.

Читали ли вы книги или комиксы «Расширенной вселенной» и заимствовали ли оттуда какие-то элементы?

Уотсон: Я пришла к выводу, что мне лучше абстрагироваться от этого, чтобы не попадать под чужое влияние. Мне кажется, вселенная «Звездных войн» так притягательна для читателей именно из-за множества взглядов, которые привносят разные авторы. При этом в ней нет хаоса, так как в основе лежит единый замысел творца. Это может прозвучать странно, но одним из моих вдохновителей для «Ученика джедая» стал Диккенс. Он тоже описывал общество «сверху донизу», со множеством персонажей и многослойными ситуациями. У него важную роль играют совпадения и судьба. И его вселенная также глубоко моральна. В частности, я ориентируюсь на Диккенса в подходе к второстепенным персонажам. Даже за несколько страниц читатель должен почувствовать, что у героя есть жизнь за пределами сюжета. Например, Паксси и Герра из «Похитителей памяти» (The Hidden Past) для меня очень реальны. Я могла бы написать целую книгу об этих братьях. Мы мельком видим других джедаев, например, воспитательницу Али Аланн в «Пленённом храме» (The Captive Temple) — я надеюсь, такие моменты дают читателю ощущение настоящих, живых персонажей. Книги 6 и 7 серии «Ученик джедая».

Что вдохновило вас на создание новых персонажей, таких как Ксанатос, Сири, Тал и Бант?

Уотсон: Лучшее, что мы могли сделать для Квай-Гона и Оби-Вана — это окружить их яркими, сложными личностями для взаимодействия. За Ксанатоса стоит благодарить Дэвида Левитана, моего донельзя сообразительного редактора. Он понял, что серии нужен злодей, который будет появляться и исчезать на протяжении нескольких книг — это был структурный выбор. Но Дэвид пошел дальше, предположив, что у Квай-Гона должен быть внутренний конфликт по поводу обучения нового ученика, так как когда-то он потерпел в этом сокрушительную неудачу. Это сразу дало мне отличную зацепку для создания конфликта и углубило характер Квай-Гона. Так из этой концепции родился Ксанатос. Бант придумал Дэйв Волвертон в первой книге. Когда мы вернулись в Храм в седьмой книге, «Пленённый храм», я перечитала первые главы Дэйва о Храме — они были чудесными — и была рада вернуть Бант, дав ей больше экранного времени. Мне нравилось, что у Оби-Вана есть младшая подруга. Бант — мягкий, вдумчивый персонаж; он привык защищать её, поэтому ему приходится учиться признавать её огромную внутреннюю силу. Это хороший урок для любого мальчика. Что касается Тал, то изначально она была лишь сюжетным инструментом — джедаем, которого нужно спасти в «Планете войн» (The Defenders of the Dead). Я не имела представления о том, кто она такая. Это пример того счастливого случая в жизни каждого писателя, когда персонаж появляется и просто берет всё в свои руки. Когда Квай-Гон открыл дверь камеры, чтобы спасти её, из её уст вылетела колкость. С тех пор она не умолкает. Она пережила трагический несчастный случай и потеряла зрение; это сделало её глубже, но временами и ворчливее. Мне понравилась идея дать Квай-Гону ровню — человека, которого он действительно будет слушать и к чьим советам прислушается. Я хотела, чтобы она максимально отличалась от него. Часто сдержанные люди выбирают себе в друзья общительных остряков. Ей позволено поддразнивать Квай-Гона, и это мне тоже очень нравится.

Как вы старались развивать роль женщин во вселенной «Звездных войн»?

Уотсон: Эту традицию начал Джордж Лукас с Леи, которая была своего рода Баффи еще до появления Баффи. Мы всегда ищем способы привнести женский взгляд в истории, так как два наших главных героя — мужчины. Но для меня важно, чтобы мир «Звездных войн» в «Ученике джедая» был гендерно-нейтральным в том смысле, что эти сильные персонажи — женщины, но это воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Книги 8 и 9 серии «Ученик джедая».

Что бы вы хотели, чтобы юные читатели вынесли из серии «Ученик джедая»?

Уотсон: Прежде всего — удовольствие от чтения. Пытаться читать мораль в книге — это гиблое дело, это же не школа. Тем не менее серия называется «Ученик джедая», и через каждую книгу красной нитью проходит процесс обучения Оби-Вана. Думаю, читателям стоит усвоить те же уроки, что и ему. Что слушать мудрых старших — это всегда хорошая идея. Что страх так же естественен, как и мужество, а мерилом твоей ценности является то, как ты с ним справляешься. Что достоинство — это не устаревшее понятие. Что жизнь — это дар, а служение другим — благородное призвание.

Что «Дневник Амидалы» добавил к её образу и истории Первого эпизода?

Уотсон: В «Скрытой угрозе», мы не особо понимаем, о чем думает Амидала. Для меня было замечательно заглянуть за маску и исследовать характер и девочки, и королевы. Также мне понравилось прописывать отношения Амидалы (Падме) и Квай-Гона подробнее, чем в фильме. Они провели немало времени на Татуине, часто споря друг с другом. Я очень хотела показать, как Амидала наблюдала за Квай-Гоном. Её раздражает то, как он берет всё под свой контроль, но со временем она проникается к нему растущим уважением и симпатией. Романы-дневники: «Дневник королевы Амидалы» и «Дневник Дарта Мола» авторства Джуд Уотсон.

Как развивались тон и характеристика «Дневника Дарта Мола»? С какими трудностями вы столкнулись в этом проекте?

Уотсон: Когда мне предложили написать дневник Дарта Мола, моим первым порывом было бежать куда подальше. Суть этого персонажа — в чистом кинематографе. Всё, что я помнила из его реплик в фильме, это «Да, учитель». Его главная роль — та зрелищная финальная битва, которая построена исключительно на визуале. Поэтому первыми моими словами Дэвиду Левитану в Scholastic были: «Вы, должно быть, шутите». Меня также беспокоило написание дневника для юных читателей от лица абсолютного зла. Конечно, мои редакторы продумали это раньше меня. У нас у всех были одни и те же опасения, и мы долго обсуждали сюжет и подходы. Поскольку книга ориентирована на юную аудиторию, мы осознавали определенные риски. Мы хотели показать сцены из его детства, но должно было быть четко понятно: лишения и насилие в ранние годы не являются оправданием его перехода на темную сторону. У каждого существа есть выбор. Кроме того, Дарт Мол как персонаж стал настоящим хитом. Мы не хотели героизировать зло, но нам нужно было представить его в какой-то мере реалистично. В фильме он так хорош именно потому, что у него нет предыстории. Для меня вызов заключался в том, чтобы сохранить тайну, осветив при этом некоторые события из его прошлого. Я думаю, важным элементом его характера, добавленным в дневнике, является его тщеславие — или, может быть, грандиозность будет более подходящим словом. Добавьте к этому врожденное пренебрежение к жизни, и вы получите абсолютно омерзительного персонажа. Так что в итоге, хотя читатель и прошел путь вместе с этим героем, видя мир его глазами, он всё равно искренне рад его смерти. Я очень хотела, чтобы читатель испытал чувство триумфа, когда Мол повержен. Искоренение зла всегда должно приносить глубокое удовлетворение.

Чем Дарт Мол отличается от Энакина?

Уотсон: Интересный вопрос. Я бы предположила, что самое фундаментальное различие между ними в том, что у Энакина были формирующие любящие отношения. У него была мать. У Дарта Мола был Дарт Сидиус. Из дневника можно понять, каково это было... всё равно что оказаться в комнате, полной голодных динко. Книги 10 и 11 серии «Ученик джедая».

Как бы вы описали динамику отношений Оби-Вана и Квай-Гона?

Уотсон: Оби-Ван начинает с простого желания угодить Квай-Гону. Он принимает отношения Мастера и Падавана как данность, потому что он джедай. Но через собственные ошибки и страхи он приходит к более глубокому пониманию смысла этих отношений. Его восхищение силой и состраданием Квай-Гона постоянно подпитывается. Во многих смыслах роль ученика — это баланс между естественным юношеским высокомерием и более зрелым, отрезвляющим осознанием того, что, как говорит Квай-Гон: «чем больше ты знаешь, тем меньше ты знаешь». Опыт временного ухода из ордена джедаев меняет Оби-Вана. Он подвел джедаев и Квай-Гона, и я не думаю, что он скоро примирится с этим решением. В результате он становится более осторожным, более склонным следовать правилам. Квай-Гон же — нарушитель правил. Он также более сострадателен, он «мягкое сердце» для всех тех личностей, которых они встречают на своем пути. Квай-Гон без труда впускает жизнь в себя. Оби-Ван же более закрыт.

Чего читателям ждать в оставшейся части серии «Ученик джедая»?

Уотсон: Мы проверили отношения Квай-Гона и Оби-Вана на прочность и прогнали их через огонь в первых восьми книгах. Теперь, когда мы знаем, что их партнерство незыблемо, мы подбросим им несколько опасных и очень крутых миссий. Их разные стили работы станут как источником конфликтов, так и залогом силы. Вернутся Сири и Ади Галлия, а еще мы придумали двух кошмарных злодеек, с которыми им придется столкнуться.

Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы передать своим фанатам?

Уотсон: Огромное, галактических масштабов спасибо за то, что читаете «Ученика джедая». Мы много работали над тем, чтобы сделать эту серию не просто дополнением к «Скрытой угрозе», а отдельным самодостаточным миром. Мы также показали сложные эмоциональные перемены. Не передать словами, как я рада, что читатели оценили это.

В 2025 году, в честь 20-летия фильма, в США вышло юбилейное делюкс-издание новеллизации «Мести ситхов» Мэтью Стовера. Книга была издана 14 октября издательством Random House Worlds и представляет собой роскошное переиздание с более чем 170 авторскими аннотациями, новым вступлением, прозрачной обложкой-ацетатом с тиснением силуэта Дарта Вейдера, цветными форзацами, красными краями страниц с цитатой из романа и атласной закладкой. Вот некоторые интересные факты, которыми автор поделился в книге.

1. Как появилось название «Невидимая рука» (The Invisible Hand)

В сценарии корабль Гриевуса не имел названия — автору было дано право придумать его самому. Стовер выбрал «Невидимая рука» по двум причинам: Первая — это внутренняя шутка: намёк на то, что Палпатин — невидимый кукловод, стоящий за Войнами клонов. Вторая — политический подтекст: отсылка к экономической теории Адама Смита, где «невидимая рука рынка» символизирует саморегулирование экономики. Стовер намеренно иронизирует над консерваторами, восхваляющими Смита, ведь Торговая федерация — прямые прообразы «разбойничьих баронов». «Невидимая рука — это тонкий намёк на консерваторов, боготворящих Адама Смита, потому что типы из Торговой федерации, служащие Палпатину, явно моделируются по образу разбойничьих баронов».

2. «Солнечный дракон» — метафора, которую Лукас запретил

Стовер изначально использовал образ «солнечного дракона» — мифического существа, шепчущего Энакину, что он потеряет Падме, и толкающего его во тьму. Лукас отверг эту идею, посчитав, что она делает падение Энакина внешним по отношению к нему — а не внутренним выбором.

«Джордж не любил драконов. Всё это должно было быть вычеркнуто» — так сообщил Стовер, получив звонок от Ховарда Роффмана из Lucasfilm.

Автор переработал метафору: теперь «дракон» — это не внешняя сила, а внутренняя ярость Энакина, которую он пытается подавить, но не может. Это усилило трагедию — падение стало личным выбором, а не результатом манипуляции.

3. Первое официальное подтверждение: Палпатин = Дарт Сидиус

До выхода новеллизации (2 апреля 2005 года) никто в официальной вселенной не называл Палпатина Дартом Сидиусом. Это произошло именно в тексте Стовера — за месяц до премьеры фильма.

«Этот отрывок, возможно, является первым в медиа-вселенной Star Wars, где Палпатин прямо назван Дартом Сидиусом, Тёмным Лордом ситхов».

4. Почему мы никогда не видим мысли Палпатина

Стовер сознательно не погружает читателя в сознание Палпатина — даже в тех сценах, где мы видим внутренний мир других персонажей (Энакина, Оби-Вана, Дуку и др.).

«Палпатин — воплощение экзистенциального зла. Он должен быть больше, чем человек, и меньше. Его сила — в том, что никто не может даже догадаться, что он думает. Я решил оставить читателя в неведении».

5. «Я люблю тебя, Энакин» — фраза, которую вычеркнул Лукас

В первоначальном черновике, когда Палпатин раскрывает себя, он отвечает на вопрос Энакина:

«Сражаться с тобой? Энакин, я люблю тебя».

Лукас вычеркнул эту фразу, несмотря на то, что понимал: Палпатин лжёт. Его аргумент:

«Любовь чужда менталитету тёмной стороны. Палпатин не может даже представить, почему такая ложь могла бы кого-то убедить».

6. «Какая дикость» — фраза, которой не было в сценарии

Реплика Оби-Вана после убийства Гриевуса — добавлена позже, уже после того, как Стовер сдал рукопись. Она стала одной из самых запоминающихся в фильме.

7. Сцена раздумий Энакина у Храма — не была в сценарии

Одна из самых эмоциональных сцен — Энакин, стоящий в Храме, колеблющийся, связанный с Падме через Силу — была снята уже после сдачи черновика. В оригинальном сценарии он просто сопровождал Мейса Винду и других джедаев к Палпатину.

«Эта сцена была добавлена позже — и это стало одним из лучших решений Лукаса. Без неё фильм потерял бы свой самый тихий, но глубокий момент».

8. «Утро в Республике» — отсылка к Рейгану

Когда Палпатин провозглашает себя Императором, он говорит: «Утро в Республике!» Это прямая отсылка к слогану предвыборной кампании Рональда Рейгана — «Утро в Америке». Стовер с иронией замечает:

«Позволить Ситху произнести слоган, отсылающий к известной президентской кампании? Я бы не посмел!»

9. Почему Йода и Оби-Ван не сражались вместе

В финале фильма Йода идёт против Палпатина, а Оби-Ван — против Энакина. Почему не два на два? Стовер предположил:

«Почему не атаковать Палпатина вместе, а потом заняться Энакином? Я сам не знал. Решил намекнуть, что инициация во тьму связывает Вейдера и Сидиуса в Силе — атака на одного может ослабить другого. По крайней мере, так могли думать Йода и Оби-Ван».

10. Джедаи — воплощение парадокса

Стовер отмечает, что сама философия джедаев — внутреннее противоречие:

«Джедаи — воины мира, чьим оружием является меч без лезвия — и при этом он состоит только из лезвия. Они используют это оружие убийства как доспехи».

Это подчёркивает слова Энакина: «Я вижу сквозь ложь джедаев».

11. Привязанность Энакина — не только к Падме

В сцене на «Невидимой руке» Энакин кричит R2-D2: «Спускайся сюда! Арту, ты меня слышишь?» В фильме это просто диалог. В новеллизации Стовер расширил его, чтобы показать, что привязанность Энакина — его трагическая слабость (hamartia), и она распространяется не только на мать и жену, но и на дроидов.

«Я усилил этот момент, чтобы показать, что его преданность выходит далеко за рамки нужды».

Интервьюер: Имена персонажей и названия планет в ваших книгах уникальны. Как вы придумываете их?

Уотсон: Имена рождаются по-разному. Иногда я ищу вдохновение в иностранных языках. Иногда меняю буквы в знакомых именах, чтобы результат звучал привычно, но в то же время по-новому. Порой я просто играю со звуками, которые мне нравятся, или черкаю разные комбинации букв в блокноте. Имя просто «выплывает». Если оно подходит персонажу — я его оставляю.

Интервьюер: Поскольку имена героев довольно необычны, не могли бы вы подсказать, как они правильно произносятся?

Уотсон: С удовольствием: Xanatos (Ксанатос): ЗАН-а-тос. Si Treemba (Си Тримба): Си ТРИМ-ба. Crion (Крион): КРАЙ-он. Siri (Сири): СИ-ри. Paxxi (Пакси): ПАК-си. Cerasi (Церази): Си-РЭ-зи (звук «а» [в английском оригинале] произносится как в слове apple). Uta S'orn (Ута Сорн): У-та Сорн (Sorn рифмуется с английским torn).

Интервьюер: Как вы определяете характер персонажа?

Уотсон: Обычно я не имею четкого представления о герое, пока не начинаю «проводить» его сквозь сюжет. Иногда это загадочный процесс: персонаж вдруг начинает говорить своим собственным, особенным голосом. Гверра — отличный пример того, кто возник сам по себе с очень странной манерой речи. Мне понравилась идея человека, который находится в ужасающих условиях, но справляется с ними, делая вид, будто всё происходящее — просто игра. Вы могли заметить, что я люблю наделять второстепенных персонажей чувством юмора — вспомните Дена в «Часе расплаты» или Диди в «Смертоносной охоте». Я представляю Галактику местом, где люди часто выживают благодаря своей смекалке, и мне нравится уравновешивать злодеев теплыми, живыми героями.

Интервьюер: В Японии отношения между мастером и учеником очень строгие: ученик не имеет права возражать. Но в «Ученике джедая» Оби-Ван порой ставит под сомнение указания Квай-Гона. Для нас такое отсутствие почтения выглядит непривычно. Каким вы видите взаимодействие Квай-Гона и Оби-Вана?

Уотсон: Отношения Мастера и падавана в Ордене джедаев задуманы как уникальные. Одна из целей Мастера — научить своего ученика независимости. Многие рыцари-джедаи действуют в одиночку и подолгу остаются предоставленными самим себе. Важно понимать: когда Оби-Ван не согласен с Квай-Гоном, это не должно восприниматься как неуважение. Процесс ведения спора с учителем считается частью обучения и даже поощряется. Разумеется, открытое неповиновение — это совсем другое дело. Именно поэтому, когда Оби-Ван решает остаться на Мелида-Даан, Квай-Гон расценивает это как нарушение доверия. Студентов-джедаев учат доверять своим инстинктам, но им также важно осознать, что им нужно руководство, чтобы правильно понимать и интерпретировать эти инстинкты. Оби-Ван действует по велению сердца. Позже он сожалеет о своем решении, и читатель сам должен решить, был ли он прав или виноват, и существовал ли лучший способ уладить ситуацию. Оби-Ван не идеален, он должен осознать свое место в мире и свою ответственность как джедая. Собственно, об этом и весь цикл «Ученик джедая».

Интервьюер: Мы хотели спросить о речном камне, который Квай-Гон подарил Оби-Вану на день рождения. В книге о нем не так много подробностей. Что этот камень значит для них и сыграет ли он роль в будущем?

Уотсон: Мне кажется, такой подарок очень в духе Квай-Гона. Он знает, что Оби-Ван ждет чего-то значительного, и дарит нечто на первый взгляд пустяковое, чтобы обмануть эти ожидания. Для меня очевидно, что этот камень дорог Квай-Гону не только потому, что он чувствителен к Силе. Возможно, мы никогда не узнаем, почему именно Квай-Гон дорожил им — достаточно знать, что он ценил эту вещь и передал её Оби-Вану. Что касается будущего — вопрос интересный. Лучший ответ, который я могу дать: я пока сама не уверена.

Интервьюер: Вы упоминали, что игра Лиама Нисона повлияла на ваш образ Квай-Гона. Повлиял ли Юэн Макгрегор на то, как вы прописывали характер Оби-Вана?

Уотсон: Да, безусловно. Мне очень помогло то, что я увидела актера в роли молодого Оби-Вана. До этого моим единственным образом был Алек Гиннесс, который потрясающе сыграл его в преклонном возрасте. Возможность совместить эти два портрета оказалась очень полезной: я увидела, во что в итоге развился Оби-Ван, и смогла заложить семена этого характера в его поступки и мысли, когда он был еще мальчиком. Расширение горизонтов

Интервьюер: После смерти Ксанатоса в истории стали часто появляться Ади Галлия и Сири Тачи. Почему вы решили свести этих героинь с Квай-Гоном и Оби-Ваном? Какого эффекта вы ждали от их появления?

Уотсон: Мы с редакторами решили, что будет хорошей идеей сбалансировать книги, добавив женский взгляд на происходящее. Нам показалось интересным дать Оби-Ван сверстницу-джедая для взаимодействия. Конечно, у него есть глубокая дружба с Бэнт, но его характер станет объемнее, если рядом будет девочка, с которой он чувствует конкуренцию и с которой ему порой непросто ладить. Они очень разные по характеру. Также мне было интересно написать о другой паре «Мастер-падаван», чтобы показать: каждый дуэт уникален. Кроме того, в книгах «Битва за правду» и «Опасное спасение» любопытно наблюдать, как работают вместе два рыцаря-джедая. Квай-Гон привык действовать один, и необходимость ждать или выслушивать мнение Ади — хороший урок и для него самого.

Интервьюер: Вы переносите нас на множество разных планет, ярко описывая их культуры. Как вы создаете фон для своих миров?

Уотсон: Я не думаю, что различия между планетами в Галактике так уж сильно отличаются от различий между странами на нашей Земле. Технологии не меняют базовые установки: то, за что люди сражаются и чего они желают (справедливо или нет). Всегда будут жестокие правительства и те, кто борется за правое дело; военные диктатуры, демократии и те, кто охотно эксплуатирует природные ресурсы. И разные существа в Галактике взаимодействуют с этими силами. Так что я черпаю идеи не только из воображения, но и из свежих газет. Иногда мне нравится «сбавлять масштаб» и писать более камерные истории. Например, сюжет «Смертоносной охоты» начался, когда я застряла в поисках новой идеи и решила, что хочу ввести старого друга Квай-Гона, втянутого в тайну. Сначала это был чистый детектив, но он дал мне возможность постепенно расширить историю, затронув глобальные темы научных экспериментов и загадок Силы. А еще было здорово перенести действие на Корусант и узнать этот мир чуть лучше.

Интервьюер: Мы рады узнать о скором выходе специального издания «Ученик джедая: Обман» (Special Edition: Deceptions). Расскажите немного о сюжете, если это возможно.

Уотсон: В «Обмане» сюжет разделен на две части. В первой Оби-Ван столкнется с последствиями травмирующих событий в «Захваченном храме». Во второй части мы встретим Оби-Вана годы спустя — уже рыцарем-джедаем, обучающим своего падавана Энакина Скайуокера. Неразрешенные ниточки из первой части внезапно всплывут на поверхность, заставляя Оби-Вана заново столкнуться с тем, к чему он никогда не хотел возвращаться. Вы увидите грани отношений Оби-Вана с Энакином и то, как он изо всех сил старается соответствовать памяти своего бывшего учителя Квай-Гона.

Интервьюер: Не могли бы вы сказать пару слов вашим японским фанатам?

Уотсон: Я и понятия не имела, что у меня есть читатели в Японии, поэтому была в восторге, когда Маки связалась со мной для этого интервью. Огромное спасибо всем вам за то, что читаете книги, и отдельное спасибо тем, кто присылает мне отзывы. Надеюсь, вы останетесь с нами! Следующий фильм выходит уже следующей весной, и у нас большие планы, чтобы поддерживать ваш интерес к миру «Звездных войн».

Серия кажется простой детской литературой — но за её обложками скрывается несколько историй, которые знают даже не все преданные фанаты. Осторожно, будут спойлеры!

Мастер Йода всё подстроил

В первой книге Оби-Ван официально отправлен в Агри-корпус — фермерское подразделение ордена для «неудачников», не выбранных мастерами. Куай-Гон тоже получает задание на ту же планету — Бандомир. Это, конечно, случайность. Нет: именно Йода намеренно посадил их на один транспорт. Маленький зелёный мастер, по сути, занимался астрологическими махинациями на уровне всей галактики. Когда это всё же сработало и мятежный Куай-Гон принял Оби-Вана, Йода не сказал ни слова и сделал вид, что так и было задумано.

Агри-корпус — это наказание

Орден джедаев забирал детей у родителей в младенчестве, воспитывал их годами в убеждении, что они избранные — и если к тринадцати годам никто их не выбирал, просто выставлял вон. Агри-корпус, куда отправляли «непринятых», использовал Силу для выращивания еды на голодающих планетах. Это куда более нужное дело, чем разгон преступников световым мечом, — но система ордена превратила его в позорную ссылку. Серия не обходит эту жестокость стороной: именно она делает страх Оби-Вана в первой книге по-настоящему живым. Оби-Ван бросил орден ради детей В пятой книге тринадцатилетний Оби-Ван встречает на планете Мелида-Даан организацию подростков — «Молодых», — которые пытаются остановить многовековую гражданскую войну своих родителей. Он официально отрекается от ордена и остаётся с ними. Куай-Гон уходит один — оскорблённый и закрытый. Когда затея проваливается и Оби-Ван просит о помощи, мастер его спасает, но отказывается снова принять его в падаваны. Несколько книг подряд их отношения остаются в подвешенном состоянии — невероятная смелость для детской серии.

Куай-Гон был влюблён — и это его сломало

Таль, рыцарь-джедай и старая близкая подруга Куай-Гона, появляется в серии с самого начала. Читатель долго наблюдает их особую связь — а потом она гибнет. Куай-Гон впадает в ярость и готов убить виновных. Это настолько пугает Совет, что Мейс Уинду лично летит его «сдерживать». Именно этот эпизод объясняет, почему взрослый Куай-Гон из фильмов выглядит человеком, который многое потерял — и научился держаться за настоящий момент, а не за будущее.

Злодей серии покончил с собой

Ксанатос — бывший падаван Куай-Гона, перешедший на тёмную сторону — является центральным антагонистом первой половины серии. Умный, харизматичный, лишённый каких-либо сентиментальных слабостей. Когда в восьмой книге его окончательно загоняют в угол на родной планете Телос, он прыгает в кислотное озеро сам — лишь бы не сдаться Куай-Гону. Никакой битвы, никакого искупления. Просто финальный жест контроля от человека, для которого проигрыш был хуже смерти.

Учёный-злодей пыталаКуай-Гона ради науки

Дженна Зан Арбор — исследователь, одержимая изучением Силы, — похищает Куай-Гона и держит его в плену, регулярно откачивая у него кровь и проводя эксперименты. Куай-Гон, чтобы сохранить рассудок, вступает с ней в интеллектуальные дуэли прямо во время пыток. Это один из редких моментов серии, где показана физическая и психологическая уязвимость мастера — того самого, кто всегда казался несгибаемым. Японская культура как скрытый фундамент В интервью Джуд Уотсон признавалась, что при написании серии опиралась на японскую традицию отношений мастера и ученика. В японской культуре ученик не возражает мастеру — но Уотсон намеренно нарушила это правило: Оби-Ван спорит, сомневается и даже уходит. По её словам, именно это напряжение между послушанием и собственной совестью и делает их пару интересной — в отличие от идеальной иерархии, которая была бы скучна на странице.

Световые мечи иногда вели себя как дубинки

Серия предназначалась детям 9–12 лет, поэтому авторы избегали расчленений и смертей. Но это породило забавную непоследовательность: в одних сценах световой меч режет сталь, в других Куай-Гон бьёт им по руке противника, чтобы тот выронил пистолет — как обычной палкой. Поклонники давно превратили эту деталь в мем: «Jedi Apprentice, где световые мечи — это просто светящиеся биты».

Серия предсказала «Войны клонов»

Задолго до мультсериала Дейва Филони книги ввели в канон детали, которые впоследствии были подтверждены или развиты на экране: наставничество Сири Тачи, будущей подруги Оби-Вана; характер Мейса Уинду как холодного прагматика; и особая связь Куай-Гона с живой Силой — та самая черта, из-за которой Совет его никогда не понимал. Авторы аниматед-сериала открыто говорили, что черпали вдохновение из книг Уотсон.

Серия «Крестокрыл» (в оригинале X-Wing) является одной из самых любимых и знаковых серий в Расширенной вселенной «Звездных войн» (ныне «Легенды»). Серия состоит из десяти романов, написанных Майклом Стэкполом и Аароном Оллстоном, и в центре ее сюжета находятся две знаменитые эскадрильи, сформированные героем Восстания Веджем Антиллесом. Основное действие большинства книг охватывает около шести лет, начинаясь в 6.5 ПБЯ (после битвы при Эндоре), в то время как десятая часть разворачивается спустя 40 лет после «Возвращения джедая».

---

Почему фанаты так любят эту серию?

• Фокус на обычных людях:
• Серия стала настоящим глотком свежего воздуха для франшизы, так как её сюжет сосредоточен не на джедаях, ситхах или Силе, а на простых пилотах, военных тактиках и суровых реалиях войны.
• Военное братство и атмосфера:
• Книги безупречно передают дух эскадрильи, показывая товарищество, соперничество пилотов, их разговоры в казармах, ангарах и столовых перед боевыми вылетами.
• Искрометный юмор:
• Романы Аарона Оллстона, в частности, считаются одними из самых веселых во всей Расширенной вселенной.
• Новые лица:
• Авторам удалось доказать, что книги по «Звездным войнам» могут быть абсолютными хитами, даже если их главными героями выступают оригинальные персонажи, а не привычная «Большая тройка» (Люк, Лея и Хан).

---

Как читать серию: структура и советы Серия четко делится на несколько сюжетных арок в зависимости от автора и фокуса истории. 1. Арка «Разбойного эскадрона» (Книги 1–4) Автор: Майкл Стэкпол Майкл Стэкпол написал первые четыре книги, которые задают тон всей серии. Они рассказывают о воссоздании легендарного «Разбойного эскадрона» Веджем Антиллесом, куда набирают в основном новичков. Главным протагонистом здесь часто выступает кореллианец Корран Хорн.

• «Разбойный эскадрон»
• и
• «Игра Веджа»:
• Пилоты выполняют сложнейшие миссии по сбору разведданных и диверсиям для захвата столицы Империи — планеты Корусант — у главы Имперской разведки Исанн Айсард. Стэкпол отлично прописал шпионские элементы и работу ИСБ (Имперской службы безопасности).
• «Капкан Крайтос»:
• Признана одной из лучших книг Стэкпола. Новая Республика сталкивается со смертельным вирусом «Крайтос», который Айсард разработала специально для уничтожения не-людей. В это же время разворачивается напряженный суд над пилотом Тайко Селчу по обвинению в государственной измене, а Корран Хорн пытается сбежать из секретной имперской тюрьмы «Лусанкия».
• «Война за бакту»:
• Кульминация арки. Исанн Айсард захватывает планету Тайферра, контролирующую производство бакты (единственного лекарства от вируса). Эскадрилья уходит в отставку, чтобы без поддержки Новой Республики вести партизанскую войну против Звездных Разрушителей Айсард. В этой книге также много внимания уделяется контрабандистам Бустеру Террику и Тэлону Каррду.

2. Арка эскадрильи «Призраки» (Книги 5–7) Автор: Аарон Оллстон В пятой книге Аарон Оллстон берет эстафету и вводит совершенно новое подразделение — эскадрилью «Призраки».

• Ведж Антиллес собирает группу для секретных операций из неудачников, травмированных солдат и отвергнутых пилотов, давая им последний шанс. Эта команда получилась гораздо более яркой, разнообразной и нелепой по сравнению с классическими «Разбойниками».
• Их главная цель — борьба с могущественным имперским военачальником Зинджем, ради которой они идут на крайние меры, например, захватывают имперский корвет и выдают себя за его экипаж.
• Шестая книга,
• «Железный кулак»
• , считается многими фанатами вершиной серии. В ней «Призраки» проникают на суперразрушитель Зинджа под видом пиратов, создавая невероятное напряжение для читателя.
• Завершается арка книгой
• «Командная игра»
• , где «Призраки» присоединяются к оперативной группе Хана Соло. Зиндж сбегает с помощью технологии «ночного плаща», а эскадрилью «Призраки» расформировывают как летную часть, переводя ее лучших бойцов в Разведку Новой Республики.

3. Самостоятельные продолжения (Книги 8–9)

• «Месть Айсард»
• (Книга 8, Майкл Стэкпол)
• : Действие происходит в 9 ПБЯ, сразу после финала грандиозной «Трилогии Трауна». Хотя в книге присутствуют полеты и возвращаются старые герои (а также развиваются отношения Гэвина Дарклайтера и Асир Сей'лар), некоторые читатели считают её наименее обязательной в серии.
• «Звездные истребители Адумара»
• (Книга 9, Аарон Оллстон)
• : Разворачивается в 13 ПБЯ. Это локальная история о дипломатической миссии на нейтральную планету Адумар, где воинственные жители превыше всего ценят боевых пилотов. В центре сюжета всего четыре героя — Ведж, Тайко, Уэс Дженсон и Хобби. Книга наполнена первоклассным юмором и считается одной из самых веселых в Расширенной вселенной.

4. Эпоха Наследия (Книга 10)

• «Удар милосердия»
• (Mercy Kill, Аарон Оллстон)
• : Написана гораздо позже и рассказывает о ветеранах «Призраков» спустя десятилетия. Для многих фанатов классических полетов книга стала разочарованием, так как история в основном фокусируется на генетически модифицированном гаморреанце «Пигги» и новом составе героев.

Совет по чтению: Если вам полюбилась атмосфера этой серии, обязательно обратите внимание на комиксы X-Wing: Rogue Leader и X-Wing Rogue Squadron (выпускались Dark Horse, ныне собраны Marvel). Они напрямую связаны с серией романов, и в них фигурируют те же персонажи.

История издания книг по вселенной «Звездных войн» в России — это отдельная, полная драматизма, комедии и абсурда сага, которая порой ничуть не уступает сюжетам самих романов. На протяжении десятилетий российские фанаты сталкивались с невероятными чудесами перевода, самоуправством редакторов, исчезающими главами и абсурдной издательской политикой. Основываясь на обсуждениях поклонников ЗВ, мы собрали хронику самых ярких, смешных и трагичных моментов российской локализации. Эпоха первых шагов: «Азбука», «Русич» и Лорд Веер Знакомство массового русскоязычного читателя с книгами Расширенной Вселенной началось в середине 90-х годов. Первым официальным издателем стала «Азбука», выкупившая права у Bantam в 1996 году. Переводчики того времени совершенно не разбирались в лоре вселенной, что породило ряд забавных казусов. Многие читатели до сих пор со смехом вспоминают легендарные перлы из тех изданий: например, Дарта Вейдера там умудрились обозвать «Лордом Веером». Имена собственные вообще переводились наобум: так появилась «Мара Шейд», а знаменитые дроиды C-3PO и R2-D2 превратились в «Цэтрипио и Арту» — причем из контекста перевода читатели поначалу не могли понять, что это за загадочные животные такие. Параллельно в 1997 году издательство «Русич» выпустило Трилогию Хана Соло. До сих пор среди фанатов идут споры, было ли это легальное издание или же стопроцентная пиратская продукция. Тем не менее, фанаты отмечали, что перевод у «Русича» получился весьма достойным, а обложки соответствовали оригиналам. Феномен Ашмариной и Кельтского: «Отсебятина» как искусство С переходом прав к издательству «Эксмо» наступила золотая эра так называемой «отсебятины». Переводчики и редакторы (в частности, Яна Ашмарина и Ян Кельтский, её псевдоним) решили, что оригинальные тексты авторов недостаточно хороши, и начали щедро приправлять их собственными мыслями и шутками. В книгах Майкла Стэкпола про Разбойный эскадрон появился залихватский сленг и присказки вроде «унылый, как мычание банты» или «ай да Люк, ай да ситхов сын!». Строгое военное «dismissed» (свободны) из уст Веджа Антиллеса превратилось в грубое «все вон», а истребитель-«eyeball» почему-то стал «колесником». Яна Ашмарина пошла еще дальше — она начала дописывать героям целые абзацы мыслей! Например, в Трилогии Трауна капитану Пеллеону добавили размышлений о том, что он мечтает выкинуть Трауна с корабля, «дабы тот любовался кораллами». В новеллизации второго эпизода Ашмарина самовольно приписала Джокасте Ню несуществующую в оригинале фразу о дружбе графа Дуку и Сайфо-Диаса. Многострадальная Кореллианская трилогия и загадочная «дисплейя» История издания трилогии Роджера Макбрайда Аллена — это абсолютный шедевр издательской халатности «Эксмо». Во-первых, книги вышли не по порядку. Сначала в продажу поступили первая и третья части. Долгожданная вторая часть, «Удар по Селонии», была издана спустя целых три года. Во-вторых, на корешках первой и третьей книг случайно поменяли местами имя автора и название романа. Но главный ужас скрывался внутри. Судя по всему, текст просто прогнали через автоматическую замену в Microsoft Word. Из-за этой слепой автозамены на последних страницах романа родилось фантастическое слово «дисплейя» (от слова «дисплей»). Книгу заслуженно оценили в 1 балл за перевод и 0 за издание. Золотой фонд фейлов от «Эксмо» Эпизод I: Ситхи-насекомые. Из новеллизации просто вырезали пару глав, а в тексте появились намеки на то, что ситхи — это раса насекомых. Исчезнувшая глава и русский рок. В книге Энн Криспин вставили эпиграф из песни группы «Ночные Снайперы», а при верстке бесследно исчезла целая 12-я глава. Набу до востребования. На обложке книги 1996 года красовалась аннотация, что Люк Скайуокер ищет «затерянную планету Набу», хотя в те годы её еще не существовало. Имена-мутанты. Джейсен и Джейна превращались в «Йакена и Йайну», Энакин Соло стал «Анаканом», а персонаж Winter превратилась в загадочное «Винтёр». Абсолютное дно: «Войны клонов» от «Росмэн» Издательство «Росмэн» умудрилось исказить даже имя автора на обложке — Карен Трэвисс стала «Катрин». Асоку Тано там описывали как буквальную кошку (она шипела и ела грызунов живьем). Но символом провала стала фраза «Stand by to break orbit», которую перевели как: «Щас ка-ак рванет!». Другие примеры Даже величайшим умам Джеди, со всей их властью над материей, не удалось достичь истинного бессмертия! (переводчик Ирина Буря) Вопреки информации, купленной кровью ботана, наполовину законченная Звезда Смерти над лесной звездой Эндора была готова к встрече того, что должно было стать неожиданной атакой. (переводчики Алиса Тугушева, Денис Приемышев) Достаточно ли у меня знаний для ведения работ на влажной ферме? Да у меня их хватает! (переводчик Ирина Буря) Эпоха Disney и строгие рамки Канона С переходом прав к Disney ситуация изменилась. Жесткий контроль привел к спорным требованиям: все названия кораблей должны писаться с прописной буквы («Звезда Смерти»), а легендарный «Тысячелетний сокол» превратился в «Сокол Тысячелетия», что вызвало волну критики среди фанатов. История локализации ЗВ в России доказывает: реальность книгоиздания бывает не менее захватывающей, чем битвы на световых мечах. И если бы не героический труд фанатов-переводчиков, отечественный фэндом навсегда бы остался в мире, где Лорд Веер летает на колесниках.