Интервьюер: Итак, мы здесь, на Rebel ScumCon 3, с легендарным писателем того, что сейчас называется «Звёздные войны: Легенды», множества романов «Крестокрыл», «Я, джедай» и некоторых вещей из «Нового Ордена джедаев» — «Тёмный прилив: Руины» и... как называлась вторая? Точно, «Тёмный прилив: Натиск». Мы здесь с Майклом Стэкполом. Очень-очень рады. Как вам конвент до сих пор? Майкл Стэкпол: Отлично, все просто замечательные, и, ну, знаете, если не считать небольшого дождя вчера, было просто фантастически. Интервьюер: Вы впервые в Техасе? Майкл Стэкпол: О боже, нет. Я, знаете ли, довольно древний. Я, конечно, не застал битву за Аламо, но приехал вскоре после неё, так что да. Интервьюер: Это потрясающе! Вы написали так много романов по «Звёздным войнам», и мне не терпится задать вам этот вопрос в первую очередь: что, на ваш взгляд, делает историю по «Звёздным войнам» хорошей? Майкл Стэкпол: Знаете, это все те элементы, которые были в самом первом фильме. В ней должно быть немного юмора, чуточку ужаса, много экшена, немного романтики и действительно проработанные персонажи. И я думаю, что как только вы соберёте всё это вместе в правильных пропорциях, история потечёт сама. В ней будут все те яркие моменты, которых вы ожидаете: вы сможете посмеяться, она запомнится. И это именно то, чего вы хотите от хорошей развлекательной научной фантастики. Интервьюер: Вы упомянули первый фильм, а есть ли у вас самый любимый фильм по «Звёздным войнам»? Майкл Стэкпол: Ну, для меня это скорее ничья между «Империя наносит ответный удар» и «Изгоем-один». Интервьюер: О, ну понятно. Майкл Стэкпол: То есть из новой эры «Изгой-один», я считаю, безусловно, лучший. Да, а что касается «Империя наносит ответный удар» — крутость была в том, что они не побоялись задать более мрачный тон. Тот факт, что они не стали заставлять героев одерживать какую-то крупную победу, означал, что вселенная стала немного интереснее, немного реальнее, и это по-настоящему открыло возможности для развития будущих сюжетов. Интервьюер: А если углубиться именно в ваши творения, кажется, я где-то видел, что Корран Хорн был вашим любимым персонажем, которого вы создали. Это действительно так, или это просто интернет-слух? Майкл Стэкпол: Ну, знаете, уверен, можно сказать и так. Хотя я также питаю определённую слабость и к барону Фелу. Интервьюер: Классно. Хорошо, а что вас привлекает в бароне Феле? Почему он вам так нравится? Майкл Стэкпол: Барон Фел был просто интересным персонажем. Он был действительно элитны пилотом, и он оказался тем, кто столкнулся с очень тяжёлым моральным выбором. Я имею в виду, когда вы служите Империи и осознаёте, что то, что вы делаете — это зло, какой выбор вы сделаете? Вы просто пойдёте до конца с плохими парнями, или же осмелитесь бороться против этого? И это действительно сложный выбор, и именно с таким основным выбором сталкивалось большинство персонажей, если мы посмотрим на первую трилогию. Интервьюер: Мне это очень нравится. Ну, а если на минутку вернуться к Коррану... Опять же, вы создали этого персонажа. Каким был тот момент, когда вы решили: знаете, было бы интересно, если бы вместо кореллианского преступника, контрабандиста в кантине, это был кореллианский коп? Как зародилась эта идея? Майкл Стэкпол: Это был очень осознанный выбор, потому что кореллианцы — первоклассные пилоты. Я пишу об эскадрилье истребителей, у нас должны быть кореллианцы. Ведж уже там. Мы знаем, что не можем убить Веджа, поэтому нам нужен кто-то ещё, чья судьба под вопросом. Так что это определённо должен быть кореллианец. Но если сделать его контрабандистом, ты просто повторяешь всё то, что уже было раньше. И, совершенно очевидно, если у вас есть планета, на которой водятся контрабандисты, у них также должна быть и береговая охрана. И как только вы об этом задумываетесь и берёте кого-то на стороне правопорядка, внезапно появляется гораздо больше напряжения. Знаете, возникает потенциальное напряжение между ним и Веджем, потому что у Веджа было контрабандистское прошлое; он должен серьёзно ненавидеть Хана Соло, понимаете? И вот всё это витает в воздухе, и когда у вас есть такое напряжение, это добавляет много глубины вселенной, с которой вы работаете. Интервьюер: Мне это очень нравится. И в какой момент вы решили, что этот парень... он станет джедаем? Майкл Стэкпол: Опять же, это было известно с самого начала. Невозможно представить «Звёздные войны» без джедаев, и вопрос был в том, куда мы поместим Силу. И поскольку мы знали, что это будет военная научная фантастика, мы хотели выдвинуть это на первый план. Но вы же знаете эту вселенную, «Звёздные войны» не могут существовать без Силы, поэтому этот потенциал был всегда. И его раскрытие, и то, что мы с этим сделали, было встроено в серию, но не должно было доминировать. И только после выхода первых четырёх книг мы с Тимом (Тимоти Заном) выяснили, что именно будет происходить в романе «Я — джедай». К этому моменту Тим спросил меня, где будет Корран через 15 лет. Я сказал, каким я это вижу, и именно это он и написал, когда касался более поздних событий в серии. Затем Том Дюпри, который был нашим редактором в Bantam, пошёл в Lucasfilm за новым контрактом и сказал: «Кстати, одна из книг, которую мы готовим, называется „Я — джедай“, и она о полной трансформации Коррана». Интервьюер: Круто, вот так запросто. Так значит, именно в этот момент вы получили задание написать «Я — джедай»? Майкл Стэкпол: Да, вышло довольно забавно. Мы с Томом как-то обсуждали, в каком направлении я вижу развитие карьеры Коррана, и я говорил о том, что нам действительно нужна история во вселенной, где можно было бы показать, как кто-то обретает связь с Силой от первого лица. Люк был бы логичным персонажем для этого, но комиксы «Тёмная Империя» как бы сожгли эту сюжетную линию для Люка. Так что я обсуждал с Томом то, о чём мы говорили с Тимом, — как мы видим развитие истории. И без моего ведома Том Дюпри пошёл в Lucasfilm и представил проект «Я — джедай» как часть контракта. А потом я получаю телефонный звонок: «Привет, ты пишешь книгу „Я — джедай“ в твёрдой обложке, и ты же пишешь восьмую книгу про „Крестокрыл“, а остальные три книги про „Крестокрыл“ мы отдаём твоему приятелю Аарону Олстону». Так что да, это было что-то вроде: «Окей, отлично, да». Интервьюер: Классно, отлично. У меня есть ещё один вопрос по поводу «Я — джедай». Если я правильно помню результаты своих исследований, это было первое появление кортозиса — материала, блокирующего световые мечи? Майкл Стэкпол: Его придумал Тим, потому что он тогда писал «Образ будущего». Значит, Тим создал кортозис. В то время я писал «Я — джедай», и мы постоянно переписывались и созванивались. Он упомянул кортозис, и я в итоге вставил его в «Я — джедай», потому что книга выходила на 6 месяцев раньше «Образа будущего». Таким образом, нам удалось подготовить почву к тому, что кортозис существует во вселенной, а затем Тим использовал его в последующем сценарии. Когда его недавно использовали в сериале «Аколит», в интернете люди стали приписывать это мне. Я получаю сообщения вроде: «Эй, они использовали твой кортозис!». А я такой: «Это не моё, это Тима. Я просто одолжил его». Так что да. Интервьюер: Вот поэтому я и хотел поднять эту тему, потому что я думал: в какой момент кто это создал? Но это здорово, что это был совместный процесс. Я сейчас... Майкл Стэкпол: Нет-нет, я имею в виду, его создал Тим. Я получал рукописи от Тима, потому что мы перебрасывали персонажа Элегоса между нашими книгами. И вот на страницах, которые присылает мне Тим, я вижу кортозис. Это отлично, я использую его. И потом просто так совпало, что «Я — джедай» опубликовали на 6 месяцев раньше, чем «Образ будущего», в котором, как вы понимаете, создатель его и поместил. Интервьюер: Потрясающе. Так, я сейчас быстренько передам слово Заку. Интервьюер 2: Хорошо, мы прошлись по основным вопросам. Звучит так, будто, особенно во время написания тех книг, это было... почти как в сценарной комнате писателей. Как проходило сотрудничество в то время? Майкл Стэкпол: Я бы не сказал, что это была прямо сценарная комната, потому что мы, хоть и знали друг друга годами, но находились порознь. Так что это был телефонный звонок тут или там. Например, когда я дописывал концовку «Я — джедай», там есть храм Экзара Куна. Экзар Кун был уничтожен в трилогии «Академия джедаев». Но храм Экзара Куна всё ещё там. Я звоню Кевину Андерсону и спрашиваю: «Ты планируешь делать что-то ещё с этим храмом?». Он говорит: «Нет». Я отвечаю: «Отлично, потому что я собираюсь его уничтожить». И вот я взрываю его в конце книги, Lucasfilm это одобрил, и все были довольны. Понимаете, в то время существовал определённый уровень сотрудничества между авторами. Всё так или иначе одобрялось в Lucasfilm на том или ином уровне, но всё было гораздо свободнее, чем сейчас. Интервьюер 2: Это потрясающе. Вы, очевидно, и сами большой фанат. У нас есть пара вопросов, которые мы любим задавать, чтобы узнать вас именно как фаната «Звёздных войн». Где вы были, когда впервые увидели «Звёздные войны», и на что это было похоже? Майкл Стэкпол: Я смотрел фильм в день премьеры в 77-м году. Я был в Берлингтоне, штат Вермонт. Сеанс был в 11 часов утра. Нас в зале было 17 человек. Интервьюер 2: Ого, вау. Майкл Стэкпол: Да-да. Я работал на своего отца, поэтому смог улизнуть с работы. Мой отец был врачом, и у него был партнёр по практике. Так вот, мы с сыном этого партнёра сбежали с работы, чтобы пойти посмотреть «Звёздные войны». И когда мы вышли, мы были просто абсолютно потрясены. Понимаете, раньше просто не было подобного опыта. Когда этот звёздный разрушитель просто прорывается из-за края экрана, ты думаешь: «Срань господня!». Это был совершенно новый феномен. И, очевидно, я помню его очень хорошо, хотя это было примерно три столетия назад. Так что да, это было просто невероятно весело и абсолютно сносило крышу. Интервьюер 2: Это потрясающе. Ну и наш самый любимый вопрос, который мы задаём в конце: что «Звёздные войны» значат для вас? Майкл Стэкпол: Вау, ну, я думаю, на самом деле это значит безграничное воображение. Я имею в виду, были вещи, которые никогда раньше не делались подобным образом. Самое запоминающееся из этого, наверное, то, что вселенная была обжитой. Тот факт, что там была грязь, была пыль... До этого вы просто не видели такого по телевизору или в кино — разве что только в вестернах. В вестернах вы это видели, но в научной фантастике этого не было. Она должна была быть как «Космическая одиссея 2001 года», стерильной, должна была быть как «Звёздный путь». И тут фильм заявляет: «Нет-нет-нет, мы можем снять научно-фантастическое приключение таким, каким оно должно быть, или таким, каким оно ощущается правильным». И это, безусловно, то, что мы видим и сейчас. Интервьюер 2: Огромное спасибо. Было так здорово пообщаться с вами. Ваши книги просто восхитительны. Спасибо за всё, что вы делаете. Это было сплошное удовольствие. Майкл Стэкпол: Спасибо вам большое, спасибо.

Переводчик романа Мэттью Стовера Shatterpoint на русский язык — Сеть (Александр Рытиков). После выхода «Уязвимой точки» в 2005 он подробно рассказал о работе над текстом: ответил на вопросы читателей о переводческих решениях, объяснил правки издательства и разобрал ряд спорных мест перевода. Эта информация запрятана глубоко на задворках старого интернета и грозит навсегда исчезнуть — мы приводим её в причёсанном виде так, чтобы она не потерялась.

1. Общие сведения о переводе

- Книга поступила в продажу в июле 2005 года («по крайней мере, в Москве — точно»); издание — твёрдый переплёт, «ЭКСМО». - Научную редактуру перевода выполняли Пётр Зайцев и AlexSpade. - Переводческое образование: 2 года переводческого факультета МГЛУ (бывший «Иняз») и 5 лет лингволицея при этом же вузе — «тоже хорошо объяснили, что делать с переводом худлита».

2. Правки издательства, внесённые без ведома переводчика

Сразу после выхода книги Сеть перечислил расхождения между сданным им текстом и напечатанным вариантом, возложив ответственность на издательство «Терра-Фантастика»: - «Энакин» в его переводе превратился в «Анакина»; - «ситы» стали «ситхами»; - бегущая текстовая дорожка (аннотация/подзаголовок) — «так же почему-то оказалась не моя»; - имя автора «Мэттью Стовер» в печати стало «Мэтью». «К сожалению, инертность издательства „Терра-Фантастика“ сказалась в очередной раз, и без накладок не обошлось». Остальной текст, по его словам, «остался таким, каким вышло из-под моих пальцев». Комментарий сопровождён саркастичной репликой:

«Мощь интеллекта и доброжелательности к фанам у издательства „Терра-Фантастика“ давно породила легенды в народе. Так что пусть покоятся с миром».

Позже, отвечая на вопрос о склонении имени персонажа Шрам, Сеть уточнил происхождение подобных правок: по словам редактора серии, замены «Анакин»/«ситхи» «являются самоволием корректора» — то есть внесены на этапе корректуры, а не согласованы с переводчиком.

3. Несовпадение терминологии с остальной серией

Сеть отметил, что его перевод стал первым случаем в истории русских изданий книг по «Звёздным войнам», когда терминология была передана корректно (за исключением навязанных корректурой «Анакина» и «ситхов»). Проблема в том, что из-за этого его текст разошёлся с терминологией, устоявшейся в других книгах серии:

«Не говоря уж про терминологию, которая впервые в издательстве „Терра-Фантастика“ была правильно переведенная (кроме „Анакина“ с „ситхами“...). При этом терминология эта идет в разрез с терминологией в других книгах серии. Такое произошло первый раз за всё время руСЕфЕкаций книг по ЗВ».

Перевод сленга и «мягких» ругательств

Отдельный содержательный ответ Сеть посвятил вопросу одной из читательниц о том, как в оригинале звучали слова, переданные как «блин» и производные от «офигеть». - Он привёл несколько примеров исходных английских фраз, которые в оригинале выражают смягчённые ругательства и потребовали разных решений на русском — среди них конструкции вроде Good fraggin' luck... и Shee, I hate it when I'm right! - С «офигеть» пришлось сложнее: он разобрал случай с фразой о герое как о «walking one-man war machine», где, по его объяснению, работает игра слов — прямой перевод дал бы «ходячая боевая машина», но по контексту понятно, что слово «walking» в реплике персонажа на самом деле заменяет собой более грубое слово, схожее по звучанию. Для передачи этого эффекта он использовал в русском тексте слово «офигенная» и его матный аналог. - Он подчеркнул, что и «блин», и «офигеть» в переводе — речевая характеристика одного персонажа, Ника, «деревенского паренька» с простоватой манерой речи, и что он «пытался подобрать наиболее адекватные аналоги» именно под эту речевую маску.

5. Ответ на обвинения в отходе от оригинала

В какой-то момент один из читателей обвинил переводчика в «отсебятине» — в частности, указал, что в оригинале встречаются обороты вроде *pulsar of death* и «запах ионов», тогда как у Сети — «звезда, сотканная из смерти» и «ионный запах». - Сеть заявил, что первых двух формулировок в его переводе вообще нет, и переспросил, откуда они взяты: «„Пульсар смерти“ и „запах ионов“ — это откуда, из оригинала? В моем переводе такого нет». - На довод о том, что перевод местами уходит от оригинала, ответил прямо: «Это где? Я переводил фактически дословно». И тут же уточнил формулировку точнее: «Фактически дословно, а не дословно» — то есть максимально близко к тексту, но не механически пословно. - Обосновал общий подход к работе: «Старался максимально соблюдать даже стилистику оригинала, не говоря уж о смысле фраз. Все-таки я по образованию переводчик, мне не положено смысл текста менять». - На реплику собеседника «я бы перевел совсем по-другому» ответил: «Так ведь каждому ж своё...» — и предложил разобрать спорные места отдельно при личной встрече: «Потрясем, конечно. Но лучше при личной встрече и под пиво». - Отдельно защитил формулировку «ионный запах в воздухе», настаивая, что у ионизированного воздуха «свой резко-свежий запах» — на что читатели с естественнонаучным образованием возразили, что пахнет в таком случае не сам ион, а образующийся озон; сам Сеть в это обсуждение дальше не включался. Отдельно он прокомментировал спорную фразу диалога, где один из героев благодарит Мейса Винду за спасение — в переводе она содержит образ «размахивающей лайтсейбром задницы», вызвавший у части читателей смех. Сеть объяснил решение так: в реплике используется устойчивое выражение «спасти чью-то задницу», а персонаж в этот момент действительно держит в руках световой меч — «из песни слова не выкинешь: и вправду размахивает». Он добавил, что реплика принадлежит тому же простоватому, склонному к сленгу герою, и не подразумевает «высокого штиля».

6. Перевод имени персонажа Chalk

Отвечая на вопрос о том, почему персонаж по имени Chalk стал в переводе Шрам, а не Мел, Сеть пояснил:

«„Chalk“ — с английского сленга „шрам, царапина“. И это имеет смысл, подходит к персонажу с ее историей... А вот „Мелок“ там никак...»

Он также обратил внимание, что в опубликованном тексте у имени «Шрам» встречаются разные, не согласующиеся друг с другом варианты склонения («пойти за Шрам», «за Шрамом», «за Шрамой»), и подчеркнул, что в сданном им тексте таких расхождений не было: «В моем варианте текста никаких склонений „Шрам“ не было. Поработали „корректоры“... Бр-р...» — то есть ошибка также добавлена на этапе корректуры издательства.

7. Личное отношение переводчика к результату

В одном из ответов Сеть также высказался о собственном впечатлении от книги и перевода: - «...лично сам я переводом доволен. Читаю вот сейчас книжку (какой уже раз получается, не знаю). И всё равно интересно. И язык глаза не напрягает». - Для сравнения привёл опыт чтения других переводных книг по «Звёздным войнам»: «Все остальные переведенные книги по ЗВ наши, которые читал, читал силой воли страницы с третьей». - Оценивая сам роман (в ответ на шутку одного из читателей о том, что книга похожа на «дамский роман»), назвал его «просто качественной фантастической литературой безотносительно ЗВ. Литература, в которой тема джедаев раскрыта полностью».

Бейл Органа возвращается на Алдераан. Его силы на исходе — всё свободное время он посвящает созданию и развитию тайной сети шпионов и настоящей коалиции, которая бы противостояла Империи. Но дома он может выдохнуть и восстановить силы благодаря Лее — его неустанно оптимистичной дочери. За более чем десять лет после того, как Палпатин преобразовал Республику в Империю, Бейл понял одну важную вещь: и людям, которых он любил, и идеалам, которыми дорожил, от него будет гораздо больше толку, если он отойдёт в тень и оставит горячие речи и ораторство другим. Его обязанностью было обеспечивать лидерам всё необходимое. Главное — результат. Это осознание пришло к нему с трудом — кто не помнит, с каким жаром он вытаскивал на свет несправедливость старого и нового режимов, как с горящими глазами он убеждал других не наблюдать молча за тем, как попирают их идеалы? Но всё изменилось. Его роль изменилась. Теперь он играет в шпиона, не высовываясь и не афишируя свои намерения. Самое странное то, что у него получалось очень даже неплохо. Новая роль казалась ему своеобразным аналогом криво пошитого пальто. В плечах всё ещё давило, а рукава были длинноваты, но чем дольше он его носил, тем больше привыкал. За окном прогремел гром, а за ним последовал его вечный враг — сомнение. Он нечасто позволял себе эту роскошь — усомниться в собственных целях и возможностях: слишком уж хорошо он знал, каким смертельным ядом бывает нерешительность. Дай ей хоть немного воли, и с надеждой можно попрощаться. А вера в светлое будущее всегда двигала им. И всё же было сложно отмахнуться от навязчивых мыслей, что пришли вместе с барабанящим дождём. Галактика изменилась. Возможно, необратимо. Существа, её населяющие, разменяли правду на мир. Почему — он понимал. Война — это страшно. Впрочем, не мог принять он и трусость. Иногда нужно сражаться за свои идеалы. Мрачные думы Бейла прервал звук музыки. По коридорам раздавалась бодрая поп-песенка, которая гремела на многих планетах Ядра. Певица приятным голосом сетовала на то, как мужчина обещал ей горы, а в итоге оставил с разбитым сердцем. Бейл не сдержал улыбки. Его жизнь была не сахаром, но разбитое сердце — та редкая вещь, о которой он мог не беспокоиться: он женился на прекрасной женщине, которую любил, и вместе они могли только поблагодарить судьбу за то, что у них была такая замечательная дочь Лея. «Пожалуй, я заслужил небольшой перерыв», — подумал Бейл и встал, разминая затёкшие плечи. Он пошёл на звук музыки и вскоре нашёл Лею в зимнем саду. Дождь всё ещё барабанил по стеклянной крыше, но музыку он заглушить не мог. Всё внимание Леи было занято голопадом: она смотрела концерт. В воздухе парило изображение роскошной женщины в зелёном костюме, который вызывал ассоциации с рептилией, и сходство только усиливалось макияжем. В движении артистка напоминала скорее птицу — сказывалась ткань, натянутая от запястья до бедра наподобие крыльев. Всё это сопровождалось световой какофонией и пёстрыми подпевающими поклонниками. Бейл остановился, пытаясь понять, когда его дочь успела вырасти. Ей уже было тринадцать — как это случилось? Кажется, ещё вчера он держал её на руках. Самый драгоценный подарок в его жизни — и самая большая ответственность. Сердце распирало от гордости — и тоски. Он не мог отогнать мысль, что скоро он не будет ей нужен. И это естественно, разве нет? Вырастить ребёнка и отпустить его в собственное путешествие. Но важно было не только сделать так, чтобы дочь стала достойным взрослым, но и чтобы она могла жить счастливо в том мире, что он ей оставит. Именно поэтому он продолжал сражаться, отказываясь брать паузу или поддаваться сомнениям. Лея — это будущее, и не было жертв, на которые он не был бы готов пойти ради неё. — Я стараюсь, Лея, — он тихо пробормотал себе под нос. — Ты о чём? — спросила девочка, оторвавшись от голопада. Едва ли стоило удивляться её чуткости — она редко что-то упускала. — Стараюсь не состариться раньше времени. — Он улыбнулся и сел рядом с ней на кушетку. — Что ты смотришь? — Её зовут Куаналико, — с видом знатока доложила Лея, пододвинув голопад поближе. — Мне её посоветовали друзья, но я не знаю… — Чего не знаешь? — Что в ней такого. Она только и делает, что поёт о мальчиках. — Тут лицо Леи посерьёзнело. — Музыка мне нравится, но разве нет вещей поважнее, о которых можно было бы петь? Бейл не сдержал смешка. — Разве это не то, что интересует всех подростков? Мальчики… или девочки. Настоящая любовь. Лея скривила губы. — Дело не в том, что мне это неинтересно. Я просто не понимаю, зачем писать столько песен об этом. — Ну, не знаю, — протянул Бейл. Это вызвало реакцию: Лея повернулась к отцу с вопросительным взглядом. Бейл любил такие моменты, когда Лея хотела узнать его мнение о чём-то. В последнее время его вообще мало кто о чём спрашивал, особенно в Сенате, где когда-то к его слову прислушивались. Бейл уселся поудобнее, закинув ногу на ногу. — Почти всем в Галактике разбивали сердце. Почти у всех были друзья, которые причинили им боль. Куаналико поёт о том, что испытывали мы все. Бейл уж точно знал, о чём говорил. С ним это случалось не раз. Тем временем лицо Леи приобрело задумчивый вид. — И это… важно? Чтобы другие знали, что ты испытывала то же самое? — В каком-то смысле это то, что объединяет настоящее искусство. Оно передаёт саму суть жизни. Великий творец может выразить то, что испытывали тысячи, миллионы, которые знают эту боль, но не знают, как о ней говорить. — Получается, Куаналико поёт о том, что такое быть живым? О том опыте, который объединяет всех разумных существ? — Именно так, — улыбнулся Бейл, довольный, что Лея сразу уловила ход его мысли. — И сразу чувствуешь, что ты не один. — Это не сильно отличается от того, что делаешь ты, — задумчиво сказала Лея. Это вновь заставило Бейла усмехнуться. — Куда мне до поп-звезды. — А вот и нет. — Лея села прямо и посмотрела ему в глаза. — Ты — сенатор, и ты — голос граждан Алдераана, многие из которых не имеют другого голоса — или не знают, что сказать и как, чтобы их услышали. Сенатор — это обязанность, но без таланта ты ничего не добьёшься. Грудь Бейла распирало от гордости. Конечно, так должен чувствовать себя каждый отец, но он не мог перестать думать, что его дочь — особенная. — Я никогда не смотрел на это с такого ракурса, но да, я вижу определённые сходства. На лице Леи расплылась улыбка, но затем тут же погасла. — Что такое? — нахмурился Бейл. Лея сделала глубокий вдох. — Я думала, что, наверное, хотела бы присоединиться к Ученической легислатуре. Я ещё слишком молода, но через несколько лет это изменится. Может… у меня тоже есть талант. Но не к пению, — смущённо добавила она, покраснев. — Талант говорить за тех, кто не может говорить за себя. Так вот что было у неё на уме. Она волновалась, что он будет против или что он откажет ей в роли, которая у всех на виду. И он и правда не знал, что думать. Политика неизбежно приблизила бы её к окружению Палпатина, и это тревожило его. Но кем бы он был, если бы позволил своим страхам помешать Лее? Он не слеп — он видел, какой волевой и добродетельной девочкой она была. В глубине души он знал, что Галактике нужно как можно больше таких, как она. — Я знаю, что у тебя есть дар, Лея, — сказал он, своим видом давая понять, что говорит серьёзно. — Я всегда поддержу твоё решение, если ты считаешь, что политика — твоё призвание. Они с Брехой уже всё это обсудили — они сошлись на том, что политика, скорее всего, будет большой частью жизни их дочери в будущем. Одно оставалось неясным — когда наступит этот момент. — И ты не волнуешься? Насчёт… Она накрыла его руку ладонью. Они редко поднимали тему её похищения, но, конечно, забыть его было невозможно. Он винил себя в том, что случилось, в том, что его политика и связь с джедаями сделали Лею мишенью. — Я в порядке, ты же знаешь. Ты и мама можете не переживать. — Открою тебе секрет. — Бейл на мгновение накрыл её руку своей. — Мы никогда не перестанем переживать. Это наш талант, который есть у всех родителей. Это — и клятва защитить своих детей любой ценой. Он не знал, возможно ли это. Кажется, Галактика стремительно погружалась в пучину отчаяния, становясь опаснее с каждым новым годом. Если бы он мог обернуть Лею в дюрасталь и спрятать куда-нибудь как можно дальше, он бы это сделал. Но нет — он должен был позволить ей выбрать свой путь. Даже если этот путь был опасным. Его прекрасная, умная дочь не была трусихой. Он лишь жалел, что ей досталось время, требующее столько смелости. Перевод: Dhani

Когда писательница Бет Рэвис узнала, что ей выпал шанс рассказать историю о том, как Лея Органа создаёт свой джедайский световой меч, она поняла, что просто обязана заполучить собственную версию эфеса. «Исключительно ради исследований!» — говорит она, с гордостью демонстрируя рукоять. Эти исследования стали частью пути Рэвис к написанию романа «Звёздные войны: Перепутье близнецов» — новой книги для взрослой аудитории, анонсированной на панели Lucasfilm Publishing на Comic-Con в Сан-Диего. В эксклюзивном интервью для StarWars.com автор бестселлеров New York Times рассказала, что события её новой книги разворачиваются сразу после финала её же романа «Звёздные войны: Принцесса и негодяй». Сюжет углубляется в момент, мельком показанный во флешбэке фильма «Звёздные войны: Скайуокер. Восход», где Люк Скайуокер обучает своего первого падавана — сестру-близнеца — на планете Аджан-Клосс. Пока Люк и Лея проходят джедайские тренировки в этом важном приключении, действие которого разворачивается после победы повстанцев в фильме «Звёздные войны: Возвращение джедая», брат с сестрой проникают в имперскую цитадель на Корусанте. Им предстоит столкнуться с обязанностями джедаев, наследием своих родителей Энакина Скайуокера и Падме Амидалы и, в конечном счёте, со своим расходящимся будущим в Силе. «Больше всего мне понравилось придумывать, где Лея раздобыла свой кайбер-кристалл. До сих пор не могу поверить, что мне позволили это сделать, — интригует Рэвис. — Я была просто в шоке. Я впервые могу открыто об этом говорить!» По словам Рэвис, книга, выход которой намечен на 2027 год — в преддверии 50-летия оригинального фильма «Звёздные войны», — охватывает каждую эру галактических историй, включая отсылки ко всем трём трилогиям «Саги Скайуокеров», сериалу «Андор» и комиксам Marvel «Звёздные войны: Битва при Джакку». Рэвис также внимательно изучила роман «Звёздные войны: Наследие» (Star Wars: Legacy) Мадлен Ру, который выйдет в конце этого месяца, посчитав его обязательным к прочтению. «Понимание того, как Лея подходила к обучению Рей, помогло мне разобраться, как Люк подходил к обучению самой Леи, — рассказывает Рэвис. — То, как все эти истории переплетаются и взаимосвязаны, — моя самая любимая черта „Звёздных войн“. Они все сплетены воедино. Поиск способов сделать эти связи ещё крепче — моя главная цель при написании истории. И просто увидев тот момент [в фильме], когда она держала световой меч в руке… мы знаем, что Лея — из тех людей, кто ничего не делает наполовину. Она всегда выкладывалась на все сто процентов, за что бы ни бралась. Поэтому, естественно, я задалась вопросом: что же изменилось? В том единственном мгновении, когда она срывает свой шлем, заключена целая жизнь».

Брат и сестра

У всех нас есть любимые персонажи «Звёздных войн», и для Рэвис это, безусловно, Лея. «Я обожаю писать о Лее по множеству причин, особенно потому, что, знаете, я выросла вместе с ней, — говорит Рэвис. — Она была моей принцессой, а затем стала моим генералом. Она абсолютно точно была моим любимым персонажем. И она оказала огромное влияние на мою жизнь, потому что моего брата зовут Люк». На самом деле, у брата с сестрой была собственная версия джедайских тренировок. «Я отчётливо помню, как в детстве, когда наши родители делали ремонт в доме, мы с братом брали пластиковые трубы, дубасили ими друг друга и притворялись, что это световые мечи», — вспоминает Рэвис. Работая над историей близнецов Скайуокеров, Рэвис черпала вдохновение в отношениях с собственным братом. «Там есть несколько моментов, когда они оба сбрасывают маски, потому что на данном этапе Люк довольно строг и аскетичен. Он — Последний джедай, но только не тогда, когда стоит перед своей сестрой. На самом деле, в самой первой главе они ссорятся из-за того, кто пойдёт мыть посуду». Спойлер: это будет не Лея. «Для меня самым важным было сделать их человечными, — продолжает Рэвис. — Мне нужно было воспринимать Люка как самостоятельную личность. Он не непреклонный воин, который знает всё на свете, и не мудрый монах на горе. Он просто Люк, который хотел поехать на станцию Тоши. И это не было похоже на то, как будто генерал и принцесса разговаривают с мастером-джедаем. Это были брат и сестра. Поэтому они будут немного пререкаться. У них будут свои шутки. Особенно когда они на Аджан-Клоссе, в месте, где вокруг больше никого нет, — отмечает Рэвис. — Никто их не осудит. Нет нужды рисоваться и принимать позы. Они могут просто быть самими собой. И для них обоих это редкий момент. Я попыталась задержаться на этой детали и показать, какими они по-настоящему являются друг с другом, когда на них не смотрит публика».

Безграничная мощь

Это уже третья книга по «Звёздным войнам», написанная Рэвис, начиная с романа 2017 года «Звёздные войны: Рождение повстанца» о Джин Эрсо. По словам писательницы, она открыла для себя огромную свободу, создавая истории в далёкой-далёкой галактике. «Когда я писала „Рождение повстанца“, мне казалось, что я обязана скрупулёзно изучить информацию обо всех планетах и использовать только те, что уже фигурировали в каноне. А потом наступил момент, когда [в Lucasfilm] мне сказали: „Знаешь, ты можешь просто придумать свою собственную планету. Галактика огромна“. И это просто взорвало мне мозг. Я так благодарна за творческую свободу, которую подарили мне „Звёздные войны“. Они заботятся об истории и о её создании настолько трепетно и лично, что я это по-настоящему ценю. Так что я чувствую, что смогла замахнуться на нечто масштабное, потому что знала: меня, по крайней мере, выслушают». Помимо того, что Рэвис обогатила историю светового меча Леи, она также включила в книгу ещё один известный артефакт: звёздный компас Люка Скайуокера, впервые появившийся в видеоигре Star Wars: Battlefront II, а позже — в комиксах «Битва при Джакку». «В то время Люк занимался поисками джедайских артефактов, — поясняет Рэвис, — и это навело меня на мысль, что он делает это потому, что теперь у него есть падаван, и он хочет убедиться, что сможет достойно её обучить. Несмотря на то что он последний джедай, он всё ещё чувствует себя недостаточно компетентным и немного страдает синдромом самозванца». В конце концов, Люк покинул Дагоба и прервал своё обучение у магистра-джедая Йоды. «Он отказался от полного обучения ради спасения друзей, что является благородным поступком, но как это отразится на том, что он сможет делать в будущем?» — задаётся вопросом Рэвис. Компас также символизирует путь Люка, ведь обоим близнецам предстоит разобраться в своём будущем. «Компас не работает, и он не знает, как его починить, — добавляет Рэвис. — Они оба находятся на перепутье, пытаясь определить, как им жить дальше и кем им суждено стать».

Принцесса Лея Органа и Рей Скайуокер — одни из самых могущественных женщин далёкой галактики, чьи образы украшают татуировку-рукав писательницы Мэделин Ру, сделанную в честь её любви к «Звёздным войнам». А в этом месяце последний джедай и её новый наставник вернутся в первом романе Ру по вселенной «Звёздных войн» — «Звёздные войны: Наследие» (Star Wars: Legacy), который был анонсирован сегодня во время панели Lucasfilm Publishing на фестивале New York Comic Con. В эксклюзивном интервью для StarWars.com автор бестселлеров The New York Times рассказала, что книга будет исследовать отношения героинь в месяцы между событиями фильмов «Звёздные войны: Последние джедаи» и «Звёздные войны: Скайуокер. Восход». После потери Люка Скайуокера и отказа Кайло Рена вернуться на светлую сторону, Рей и мать Бена Соло, Лея, объединяют усилия, чтобы починить сломанный световой меч Скайуокеров и восстановить разрушенное наследие Ордена джедаев. Поклонники и читатели узнают имя Ру по сборнику антологий «С определённой точки зрения» (From a Certain Point of View), где в честь 40-летия фильма «Звёздные войны: Новая надежда» Ру описала ранее невиданный момент на поверхности Альдераана. В рассказе «Затмение» (Eclipse) мы следуем за Брехой Органой от мучительного известия о том, что корабль её дочери Леи, «Тантив IV», был потерян, до последних мгновений жизни королевы вместе со своим мужем Бейлом Органой, когда Звезда Смерти отбрасывает ужасающую тень на их мир. «Я действительно рискнула», — вспоминает Ру о своей идее. «Я была уверена, что они откажут, потому что это казалось слишком смелым шагом. Но я просто подумала: ну, Бреха Органа технически присутствует в этом фильме, если прищуриться. Каково это — находиться на Альдераане, когда он взрывается от луча Звезды Смерти?» Обретение голоса Леи Любовь Ру именно к Лее Органе уходит корнями в её самые ранние детские воспоминания о просмотре оригинальных фильмов серии «Звёздные войны». «Я просто фанатка принцессы Леи. Она очень сильно повлияла на моё становление, а Кэрри Фишер стала моим личным кумиром на всю жизнь, — говорит Ру. — У меня не так много ранних детских воспоминаний, но одно из них — как мне шесть или семь лет, и я стою перед нашим телевизором, затирая до дыр видеокассету с фильмом „Империя наносит ответный удар“. Я была настолько одержима Леей и Ханом, что просто перематывала и пересматривала тот момент, когда его замораживают в карбоните и они признаются друг другу в любви. Мои родители тогда говорили: „Ты можешь посмотреть и остальную часть фильма тоже“». В романе «Звёздные войны: Наследие» Ру погружается во внутренний мир генерала Леи, Рей и даже Кайло Рена, ведя повествование от третьего лица с глубоким погружением в переживания героев. Ру отмечает, что легче всего было нащупать голос Леи, поскольку во время сбора материалов для проекта она провела много времени за чтением книг Кэрри Фишер. «Они почти неразделимы, так что это огромная ответственность, и я отношусь к ней невероятно серьёзно, — признаётся Ру. — Я чувствовала глубокое, серьёзное духовное родство с этим персонажем и с Кэрри Фишер, когда писала это». Точно так же Ру сразу же прониклась симпатией к Рей, когда впервые посмотрела фильм «Звёздные войны: Пробуждение силы», который в декабре прошлого года отметил своё 10-летие. «Помню, как сидела в кинотеатре и просто плакала навзрыд», — говорит Ру, будучи настолько растроганной «тем, что увидела забавную, умелую, сильную героиню, и тем, как она зажигает световой меч и сражается с Кайло Реном». В своём новом романе Ру взялась за историю, которая поможет сблизить Рей и Лею — связь, которую мы мельком видели на экране в финальном фильме саги о Скайуокерах. По словам Ру, это был захватывающий период для исследования, следующий по пятам за сложной связью Рей и Кайло Рена и кончиной Люка Скайуокера. «Вернуться к Рей в момент полных сомнений, слабости и смятения было очень интересно, потому что более запутанной ситуации и придумать нельзя, — говорит Ру. — Вам нужно заставить этих двух людей проникнуться друг к другу симпатией и стать почти как мать и дочь или наставник и ученица. Но ведь это мать парня, с которым у неё только что была невероятно сложная ситуация. Всё это очень напряжённо. Всё очень запутанно. И сама мысль о том, чтобы находиться рядом с матерью этого человека, довольно сильно давит. Здесь много неопределённости». «Они должны пройти этот путь вместе и по-настоящему научиться опираться друг на друга во время него. Это чем-то напоминает „футболку примирения“», — со смехом говорит Ру, вызывая в воображении образ застрявших вместе Рей и Леи. «В этом вся атмосфера книги. Сначала они на самом деле не в лучших отношениях, и это стало такой прекрасной возможностью дать им обеим по-настоящему вырасти. И хотя Лея во многом так близка к завершению своего пути, мы всё ещё можем подарить ей этот великолепный момент развития персонажа». Помимо экшен-сцен и битв, Ру была в восторге от возможности заглянуть в самую душу Рей. «Речь идёт о том, чтобы узнать именно Рей гораздо лучше и придать её образу больше глубины. Что она думает о джедаях? Что она думает о том, чтобы в каком-то смысле возглавить их? Как это будет выглядеть? Что она при этом будет чувствовать? У вас есть эти великие персонажи, но мне нравится копаться в их деталях. Я стараюсь относиться к этим героям как к реальным людям и исследовать их так, чтобы не казалось, будто они постоянно совершают только самые героические поступки в любой возможный момент. У них бывают минуты слабости или трусости. Я не считаю, что Лея — это идеально сформировавшаяся личность, эдакий Будда на горе, раздающий бесценную мудрость. Я думаю, что на самом деле у неё было бы много неуверенности в себе из-за того, что она не является обученным джедаем, а теперь вынуждена стать наставницей для другого джедая». Возвращение на Тайтон В своих поисках после битвы за Крэйт Рей и Лея отправятся на планету, знакомую поклонникам сериала «Мандалорец» на Disney+ и видеоигры «Звёздные войны: Старая Республика»: на планету Тайтон. «Каждый раз, когда упоминается что-то из „Старой Республики“, я сияю, как рождественская ёлка», — признаётся Ру, которая питает глубокую привязанность к видеоиграм по «Звёздным войнам», включая The Force Unleashed. «А нам нужна была планета с глубокой джедайской историей». В романе Ру также появятся новые персонажи и будет более глубоко раскрыт один герой, знакомый поклонникам комикса Marvel «Эпоха Сопротивления — Роуз Тико»: капитан Первого Ордена Уолстенхолм. «Мне довелось дать ей имя и прописать целую предысторию, потому что [родной мир Роуз] Хейс-Майнор на самом деле тоже играет весьма важную роль в сюжете», — дразнит Ру. Мэделин Ру — автор бестселлеров по версии The New York Times и USA Today, написавшая более двадцати книг для подростков, взрослых и детей. Её серия бестселлеров «Приют» (Asylum) разошлась тиражом более миллиона экземпляров по всему миру. Она также писала книги по вселенным «Звёздные войны», *World of Warcraft*, *Dungeons & Dragons* и *Critical Role*. Мэделин живёт в Сиэтле, штат Вашингтон, со своим партнёром и любимыми щенками.

В мире «Звёздных войн» есть много уважаемых фанатами имён. Тимоти Зан, Майкл Стэкпол, Мэттью Стовер и многие другие оказали огромное влияние на франшизу и Расширенную вселенную. И тем не менее всем им пришлось бы намного сложнее, если бы не вклад одного человека по имени Билл Славичек. Как-то так получилось, что мы никогда не слышим имени Билла во время обсуждений и споров на тему звёздной саги. За более чем двадцать лет существования форума JCouncil.net его имя упоминалось дважды — и ни разу в контексте, который я поднимаю сегодня. Билл Славичек — человек, который написал по саге больше слов, чем Джордж Лукас или Тимоти Зан, а может, и они вместе взятые. Это человек, которому поручили посмотреть фильмы и дать название каждому элементу на экране. Расы, у которых не было имён (до иторианцев были «молотоголовые»), явления без названий, мир без логики — такими были «Звёздные войны» до того, как Билл Славичек за них взялся. Пресловутый лор не существовал — его создал один человек.

С чего всё начиналось

Славичек — уроженец Нью-Йорка и огромный поклонник комиксов и научной фантастики с детства — начал свой творческий путь благодаря знаменитой игре Dungeons & Dragons. Он думал стать журналистом, но, проработав всего год в газете, оказался в West End Games на позиции редактора. Это была компания, которая занималась выпуском настольных игр, и здесь Билл быстро поднялся по карьерной лестнице. Сначала редактор, а затем креативный директор, он отвечал за всё, и когда в 1987 году компания получила лицензию на «Звёздные войны», Билл понял — вот он, вызов его жизни. Во многом то был самый спокойный и даже скучный период в жизни фаната «Звёздных войн». Фильмов не было и не намечалось, а книги были скромнее и гораздо меньше числом. Это всё ещё была незрелая франшиза, где канон как таковой не сильно кого-то волновал. Компания Славичека, West End Games, выпускала в основном ролевые настольные игры, где уровень проработки был крайне важен. Но какая может быть проработка в сказочном и совсем не проработанном мире «Звёздных войн»? На плечи Билла и его команды легла огромная ответственность — по сути, превратить сагу в полноценный мир с максимально проработанным лором: расы, планеты, корабли, оружие, технологии, сленг и так далее. Если на экране мелькнула раса, у неё должно быть имя, своя планета и мотивация. Если охотники за головами используют бластер, то у него должно быть название модели и конкретный производитель. В какую карточную игру играет Хан Соло — и какие у неё правила? И как звали музыкантов из кантины? Пришло время расширить вселенную.

Великий сорсбук

Принявшись за работу, Билл и его партнёр Кёртис Смит выпустили «The Star Wars Sourcebook» — во всех смыслах великий талмуд, ставший первым и главным прародителем Вукипедии и всех других энциклопедий по «Звёздным войнам». Благодаря книге, которая была выпущена в 1987 году, фильмы стали чем-то более осязаемым. Любители космической техники получили чертежи, объясняющие, что и как работало. У всех появились названия и какая-то логика. Билл не просто придумал названия для маловажных элементов, он продумал, как все они взаимосвязаны и как всё в этом мире основано на внутренней логике. И дело не только в том, что теперь у рас появились названия, а у кораблей — производители. Любой, кто читал книги раннего периода РВ, знает, что те книги зачастую едва ощущались как часть вселенной. От терминологии до описаний явлений — они казались чужеродными в этом монолите. После появления «The Star Wars Sourcebook» всё изменилось. Теперь писатели могли опираться на чётко проработанный и структурированный мир вместо того, чтобы придумывать всё с нуля каждый раз. Повторяющиеся термины помогали поверить в мир и соединяли книги в сеть того, что мы потом будем называть единым каноном. Писать стало легче, а поклонникам стало понятнее, как работала их любимая вселенная. Для многих из нас поворотным моментом в истории Расширенной вселенной стала так называемая «трауновка» — трилогия книг Тимоти Зана про великого тактика гранд-адмирала Трауна. Сверхпопулярная серия обязана своим появлением не только писателю, но и работе Билла, чей сорсбук Lucasfilm отправила тогда ещё начинающему автору в качестве вдохновения и наставления. Даже сейчас, спустя 30 лет, изобретения Славичека продолжают мелькать то там, то здесь. Имперское бюро безопасности, инквизиторы, родианцы, сабакк и многие другие явления — всё это нам подарил Билл. Помимо самой «The Star Wars Sourcebook», Билл написал ещё несколько книг. Такие сорсбуки, как «Imperial Sourcebook», «The Rebellion Sourcebook», «The Thrawn Trilogy Sourcebook», «A Guide to the Star Wars Universe», тоже стали важной частью его наследия. В них он не просто описывал, как что называется, но и прорабатывал мироустройство государственных аппаратов повстанцев и Империи. В работе использовались все доступные источники, включая сценарии, книги и архивные материалы, спрятанные в глубинах Skywalker Ranch. Всего из-под пера Славичека вышло более двух с половиной миллионов слов! Джордж Лукас в своём офисе работает над сценарием ко Второму эпизоду. A Guide to the Star Wars Universe стоит неподалёку. Также заслуживает отдельного упоминания «A Guide to the Star Wars Universe» — энциклопедический справочник по фильмам и Расширенной вселенной. Это было настолько монументальное произведение, что даже сам Джордж Лукас обращался к нему во время написания сценария к фильмам. Всего было выпущено три версии — второе расширенное издание вышло в 1994 году, а третье — в 2000. Лукас, известный тем, что никогда не ставил ничьё видение вселенной выше своего, нередко листал страницы справочника в поисках вдохновения или просто до тех пор, пока не зацеплялся за то или иное интересное название. Именно так до него доходили такие культовые названия, как Корускант из книг Тимоти Зана или Лабиринт Риши. В 2005 году Джордж дал интервью, в котором рассказал об этом процессе: «Я стараюсь, чтобы всё было взаимосвязано. Сейчас есть энциклопедия «Звёздных войн», и я всегда сверяюсь с ней, чтобы выяснить, не придумал ли название того, что уже давно описано. Авторы всячески стараются, чтобы их вселенная не противоречила моей, но порой они подходят к этому с излишним энтузиазмом и уходят куда-то в других направлениях». Во время работы над «Войнами клонов» Дэйв Филони тоже нередко заглядывал в энциклопедию. «Бывало, я распечатывал страницы Вукипедии и показывал Джорджу, но теперь я использую большой официальный набор справочников».

После West End Games

Билл Славичек не работал всю жизнь в West End Games. Так, он стал директором дизайна ролевых игр в Wizards of the Coast, и на новом месте он опять столкнулся со «Звёздными войнами»: в 2000 году он стал содизайнером «Star Wars Roleplaying Game» с Энди Коллинзом и Джей Ди Уикером. В последние годы он также работал сценаристом и контент-дизайнером в ZeniMax Online Studios, где трудился над «The Elder Scrolls Online».

Интервью с Биллом Славичеком — 2012 год

JediNews.co.uk.: Вы пришли в West End Games в 1986 году и вскоре занялись Star Wars: The Roleplaying Game. Как это вышло? Это была судьба или вы сами пробивали себе путь в этот проект? БС: Окончив колледж и проработав год в местной газете, я начал искать новый опыт. Я откликнулся на «слепое» объявление в New York Times о поиске игрового редактора. Я не знал, что это за компания, но игры были моим главным хобби, наряду с комиксами, научной фантастикой и фэнтези, так что я заинтриговался. Меня позвали на собеседование и письменный тест в офис West End Games неподалёку от Мэдисон-сквер-гарден на Манхэттене. Чтобы добраться туда из Куинса, мне пришлось ехать на автобусе и метро. Одним из заданий было написание рецензии на игру. Я выбрал Wabbit Wampage, которая в то время была фаворитом в нашей компании друзей. Мне казалось, что всё прошло хорошо, но West End долго не перезванивали. Тем временем я ходил на другие собеседования и уже готов был принять предложение от отраслевого издания, когда мне внезапно предложили место игрового редактора в West End Games. Я согласился, и это фактически определило ход следующих 25 лет моей жизни. В то время West End Games была известна в основном своими военными варгеймами. Они пробовали себя в ролевых играх, выпустив первое издание Paranoia за два года до моего прихода, но до того момента в основном штамповали военно-стратегические игры. Сначала я много занимался корректурой, в том числе вычитывал гранки ролевой игры Ghostbusters («Охотники за привидениями»), которая вот-вот должна была выйти. Я тогда и не подозревал, что эта забавная маленькая игра на шестигранных кубиках (D6) изменит компанию до неузнаваемости. Именно из-за неё Lucasfilm в итоге выбрала West End. Компания доказала, что умеет бережно и внимательно работать с лицензионной собственностью, а для Lucasfilm это было крайне важно. В общем, я занимался разработкой и редактированием нескольких настолок, включая Kings & Things, Cosmic Encounter и RAF. Затем я начал помогать с потоком ролевых продуктов, которые внезапно пошли в производство. Помимо «Охотников», компания работала над вторым изданием Paranoia (которое, на мой взгляд, стало лучшей версией игры) и The Price of Freedom. Я редактировал приключение Orcbusters и HIL Sector Blues, для которого написал свой первый фрагмент игрового материала. Затем появилось Scared Stiffs — приключение для Ghostbusters, написанное Джоном М. Фордом. Когда я получил рукопись, это оказался потрясающий короткий рассказ, но никак не ролевое приключение. В итоге я переработал его структуру, чтобы превратить в игру, и получил упоминание как соавтор. Кажется, это моё первое упоминание на обложке в игровой индустрии. В конце концов, когда мой первый год в компании подошёл к концу, а обязанностей по разработке и редактуре стало ещё больше, мы узнали, что получили лицензию на производство игровых продуктов по «Звёздным Войнам». Дизайнёром был Грег Костикян, он занимался основной книгой правил. Я подключился позже как разработчик и редактор. Кроме того, когда сроки начали поджимать, я взялся за переработку приключения «Побег повстанцев» (Rebel Breakout), которое напечатали в конце книги правил. В то время я сам себя провозгласил экспертом по вселенной «Звёздных Войн». Я видел оригинальный фильм в день премьеры и за то лето возвращался в кинотеатр тридцать восемь раз, чтобы пересматривать его снова и снова. Я люблю говорить, что 1977 год стал для меня определяющим. Именно тогда «Звёздные Войны», Dungeons & Dragons и «Меч Шаннары» воспламенили моё воображение. Кто знал тогда, что эти искры превратятся в удивительную карьеру? Так что, когда в офисе возникали вопросы по фактам или лору, я обычно знал ответ или понимал, где его искать. Помните, это было до эпохи интернета: исследования проводились путём прочёсывания старых номеров журнала Starlog, перелистывания романов и перемотки видеокассет туда-обратно, пока плёнка не рвалась. Но мои знания окупились, и вскоре меня назначили соавтором The Star Wars Sourcebook. Этот фолиант, полный предысторий и материалов о мире, принёс мне первую премию Origins за игровой дизайн и заложил основу для Расширенной вселенной «Звёздных Войн», которая начала активно развиваться несколько лет спустя. В тех первых ролевых продуктах по «Звёздным Войнам» было много новшеств. Это были первые книги в индустрии RPG с использованием цветной печати. Это были первые продукты, дополнившие мифологию франшизы с момента завершения оригинальной трилогии тремя годами ранее. И это были первые продукты, которые дали имена и биографии различным пришельцам, мелькавшим на заднем плане в фильмах. Внезапно «Молотоголовый» стал иторианцем, Биб Фортуна — тви’леком, а Гридо — родианцем. Вселенная стала более реальной. Позже писатели, авторы комиксов, производители фигурок и создатели мультсериалов будут использовать имена, которые придумал я. Но тогда я просто пытался добавить контекста и правдоподобия вселенной, которую мы все так любили. JH: Каково это — быть частью такой огромной лицензии? Ощущали ли вы давление? БС: Большая часть давления была добровольной. Мы обожали вселенную «Звёздных Войн» и хотели изобразить её настолько точно и идеально, насколько это возможно. В то время мы были практически единственным лицензиатом, ведущим активную деятельность, а это значило, что к нам было приковано всё внимание Lucasfilm Licensing. Я был фанатом и хотел оправдать свои собственные воспоминания о фильмах. Я хотел создать что-то, что могло бы с гордостью занять место в этой потрясающей вселенной. И я думаю, нам это удалось. JH: Как проходила разработка материалов, которые вы создавали для игры? БС: Это была тонна исследований, проведённых старым добрым способом. К счастью, в то время источников было не так уж много. Тем не менее, если что-то упоминалось в сценарии или романе, мы обязательно это включали и использовали. Кроме того, когда мы с Кёртисом Смитом начали работу над The Star Wars Sourcebook, мы отправились на ранчо «Скайуокер», чтобы изучить архивы. Декорации, чертежи моделей, фотографии — мы перерыли всё, чтобы найти любую крупицу информации для книги. Было невероятно находиться на этом складе среди тысяч реквизитов и костюмов, изучая всё, что было доступно о световых мечах, «Тысячелетнем соколе» или базе повстанцев на Хоте. Затем мы писали статьи, обсуждали их в офисе и, в конечном счёте, отправляли в Lucasfilm на утверждение. Со стороны механики мы постоянно тестировали правила, вносили правки и заваливали Грега идеями, пока он дорабатывал материал. JH: Насколько активно была вовлечена Lucasfilm? Были ли вещи, которые вам запрещали делать, или вам дали полную свободу действий? БС: Lucasfilm была вовлечена очень активно. Отдел лицензирования был совсем небольшим, когда мы начинали, но он разросся с годами по мере появления Расширенной вселенной. С такой франшизой всегда есть темы, которых нужно избегать. Например, в самом начале нам нельзя было вообще говорить о клонах, и мы не могли дать название расе Йоды. Время от времени нас заставляли что-то менять или переписывать. Но при всём при этом у нас была поразительная свобода в плане творчества и объяснения вещей. Они проверяли всё под микроскопом. Иногда мне удавалось отстоять свою позицию, сославшись на источник, а иногда я просто говорил «как пожелаете» и вносил любые изменения, которые они просили. Тем не менее моё сотрудничество с Lucasfilm Licensing на протяжении многих лет было очень партнёрским и творческим. JH: В момент выхода игры информации о большой галактике «Звёздных Войн» было крайне мало, и фанаты буквально проглатывали материалы из ваших справочников. Эти данные стали фундаментом того, что сейчас называют Расширенной вселенной, и основой для многих романов. Вы осознавали в какой-то момент, насколько масштабной станет игра и какое влияние она окажет не только на ролевое сообщество, но и на весь мир «Звёздных Войн»? БС: О таких вещах не думаешь в процессе творчества. Всё, о чём я тогда заботился (не хочу говорить за других), — это выполнять свою работу как можно лучше и укладываться в сроки. Мы знали, что у нас хорошая игра, и знали, что The Star Wars Sourcebook не похож ни на что, когда-либо созданное для RPG, не говоря уже о кинофраншизах. Когда мы начали получать награды, когда тиражи стали раскупаться, а фанаты начали искать встречи с нами на конвентах — вот тогда я понял, что мы создали нечто особенное. А позже, когда писатели стали звонить мне или ссылаться на наши игровые продукты или мой «Путеводитель по вселенной Звёздных Войн» (A Guide to the Star Wars Universe), я почувствовал настоящую гордость. JH: Что, по вашему мнению, было лучшим из того, что вы создали для игры? БС: Ох, я многим горжусь. Формат приключений, который я разработал для «Побега повстанцев» и расширил в Tatooine Manhunt, определённо занимает важное место. Но я всё же выберу The Star Wars Sourcebook. В этой книге не только полно отличных коротких историй, которые я сочинил (вроде отчёта разведки с Эндора или дневника генерала Вирса, когда тот был молодым офицером на AT-AT), но именно там я смог дать имена множеству пришельцев, описать принцип работы светового меча и задать формат справочников по фильмам. Этот формат стал шаблоном не только для будущих RPG, но и для всех типов сопутствующей медиа-продукции. И, по сути, это послужило базой для Расширенной вселенной. Я очень горжусь этой книгой. JH: С другой стороны, если бы вы могли вернуться назад и изменить или удалить что-то одно — дизайн, имя, сюжетный поворот — что бы это было? БС: Я вполне доволен всем, что создал. Стараюсь не выпускать материал в печать, пока он меня не устроит. Думаю, система D6 до сих пор держится молодцом. Конечно, за прошедшие двадцать пять лет я многому научился в дизайне игр. Именно поэтому мы создаём новые игровые системы. Но если бы я мог изменить одну вещь, я бы хотел вернуться назад и убедить моего куратора в Lucasfilm, что штурмовики — это клоны. Я написал об этом в своей первоначальной статье о штурмовиках для справочника, но меня заставили это удалить. Из-за этого в романах и комиксах появились истории о людях под бронёй. Что теперь, с учётом откровений новых фильмов, не имеет особого смысла. JH: Ваша книга «Путеводитель по вселенной Звёздных Войн» — это свидетельство ваших глубоких знаний о галактике. Должно быть, это был тяжёлый труд. Как вы её собирали? БС: Медленно. Я собрал все свои справочные материалы — романы, фильмы, комиксы, игры — и просто начал составлять списки имён собственных. Люди, места и вещи, которые делали «Звёздные Войны» тем, чем они являются. Затем я начал писать отдельные статьи в стиле словаря. Однако объём книги был ограничен, поэтому я выступал в роли своего рода «привратника», решая, что попадёт в путеводитель. Ссылки на фильмы были обязательны, всё экранное получало приоритетное место. Затем шли романы. Следом — игровые продукты. Я постарался включить многие вещи, созданные нами специально для RPG, так как чувствовал, что они помогают сделать вселенную цельнее. Мне было очень весело работать над обоими изданиями путеводителя. JH: Вспоминая ваш путеводитель, что вам нравится во франшизе, а что нет? БС: «Звёздные Войны» вдохновили меня с того самого момента, как я впервые увидел, как повстанческий блоккадный беглец пытается уйти от звёздного разрушителя. Мне нравится почти всё, особенно то, что относится к оригинальной трилогии и ранним дням Расширенной вселенной. Для меня это реальный мир, и он стал ещё более реальным, когда я начал заниматься им профессионально. Мне хотелось бы, чтобы новая трилогия нравилась мне больше, но зато я с огромным удовольствием смотрю мультсериал «Войны клонов». И я по-прежнему время от времени беру в руки новый роман. Для меня эта далёкая-далёкая галактика всегда была домом. И я надеюсь, так будет всегда. JH: Над какими проектами вы работаете сейчас? БС: В данный момент я сценарист и дизайнер в Zenimax Online Studios. Я работаю над MMO под названием The Elder Scrolls Online, и мне это чертовски нравится.

Панельная дискуссия с участием Джеймса Лусено («Агенты хаоса», «Единая Сила»), Мэтью Стовера («Предатель») и Энрике Герреро (отдел лицензирования Lucasfilm). Модератор — Кайл Миш (известный как «Zane» или «Hollowet»), режиссер документального фильма о «Новом Ордене джедаев». Записано на Legacy Expo 2025. Переложено на текст и переведено порталом starchive.network. ----- КАЙЛ МИШ: Что ж, думаю, пора начинать нашу панель по НОД (Новому Ордену джедаев). Итак, я Кайл Миш, в сети я больше известен как Zane или Hollowet. Я снял документальный фильм о «Новом Ордене джедаев». Вы можете видеть часть артов, созданных для него. Для меня было огромным удовольствием обсуждать всё это с Джимом и остальными. И вообще, это невероятная честь — находиться здесь, на одной сцене с такими людьми. Позволю им самим представиться. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Ну, я думаю, нам стоит начать с Джима, потому что... я весь день не выходил из этой комнаты, и меня всё ещё зовут Джим Лусено. МЭТЬЮ СТОВЕР: Он был там с самого начала и до конца. А я написал всего одну книгу. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Прошу. Меня зовут Энрике Герреро. В прошлом я был независимым журналистом, работал в отделе лицензирования Lucasfilm. Я пробыл там около восьми лет, где-то с 1999 по 2007 год. Когда меня пригласили, меня наняли для работы над очень амбициозным проектом под названием «Новый Орден джедаев». Это была пятилетняя издательская программа. Мой контракт был рассчитан на тот же срок. Я был одним из тех, кто обеспечивал поддержку за кулисами — делал всё, чтобы облегчить жизнь людям, выполнявшим основную работу, таким как Джим и Мэтт. Мы знали, что это будет нечто невероятное, что это взорвет мозг фанатам, и хотели выпустить лучший продукт, потому что понимали — это будет нечто особенное. Я писал для Star Wars Insider, для Hyperspace. Я очень счастлив, что мне довелось работать над этим проектом, это был потрясающий опыт. МЭТЬЮ СТОВЕР: А я написал лишь одну книгу для «Нового Ордена джедаев». Я участвовал в одной сценарной конференции, написал одну книгу... Я Мэтью Стовер, и моя книга называлась «Изменник». Но именно она стала моим входным билетом в мир «Звездных войн», благодаря ей мне доверили остальные три книги, по которым меня знает большинство читателей. КАЙЛ МИШ: Да. И, думаю, я выражу мнение многих присутствующих: серию помнят и десятилетия спустя, потому что она стала чем-то значимым не только для литературы по «Звездным войнам», но и вообще для истории межавторских циклов — проект такого масштаба... это как киновселенная Marvel (MCU), верно? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Точно. Сколько их там? 22 фильма до «Финала»? А у нас было 19 книг до «Единой Силы». Да, всё верно. КАЙЛ МИШ: Принцип почти тот же. Было ли у вас ощущение чего-то необычного, когда вы только взялись за проект? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Э-эм, да. Для меня это было первым знакомством с написанием книг по «Звездным войнам» и вообще первым опытом работы с этой вселенной. До этого я написал цикл из 22 книг по Robotech. Собственно, поэтому меня и пригласили — у меня был опыт работы с большими сериями. Но «Новый Орден джедаев» оказался чем-то совершенно иным. Невероятно амбициозным. Столько людей задействовано... Это было захватывающее время в моей жизни. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Вообще, у меня был приличный багаж знаний по Расширенной Вселенной (РВ) еще до этого: книги эпохи Bantam, комиксы Marvel, то, что выпускали Del Rey еще до Bantam. Я был прекрасно знаком с продукцией West End Games. Меня пригласили в группу из-за моего взгляда на вещи и из-за того, насколько дотошно я подходил к работе. Мне заранее объяснили, о чем будет проект, но... никакие слова не подготовят тебя к моменту, когда тебе в руки дают реальные материалы. Я имею в виду — Джеймс Лусено, Майкл Стэкпол, Шелли Шапиро, Сью Ростини... все те, кто стоял у истоков. Кажется, в Del Rey тогда как раз составляли «Библию Нового Ордена джедаев». И вот мне приносят этот огромный документ, больше 100 страниц. Представьте себе начальные титры из фильмов. В документе это был не «уплывающий текст», но там описывалось состояние Галактики: что такое Империя, что такое Новая Республика, в каком состоянии Орден джедаев. Война между Империей и Республикой окончена. Но мир не наступил. Орден не сформирован. В Галактике нет стабильности. Вы читаете всё это, и тут фраза: «Но вот чего не знает никто: из-за пределов Галактики движется флот...» И многоточие. И это только вступление! А дальше вы узнаете, что будет в первой книге в твердом переплете, в третьей, в пятой... Вы видите главных героев, второстепенных персонажей. Как фанат, ты в шоке, но как профессионал думаешь: «Окей, я понял, во что мы ввязываемся. За работу». Планка была задрана очень высоко. Я был счастлив, что к проекту привлекли этих двоих, они невероятные мастера своего дела. МЭТЬЮ СТОВЕР: А я поначалу сказал «нет». На тот момент я только выпустил свой третий роман, «Герои умирают», который для 90-х был... скажем так, вызывающе жестоким и полным нецензурной брани. Я люблю «Звездные войны», я фанат с 15 лет, но это не мой стиль. Это не то, что я пишу, понимаете? Я не «автор надежды». Но популярность саги была настолько велика, что Боб Сальваторе (Р. А. Сальваторе) и Майк Стэкпол буквально... ну, они заставили меня согласиться. Однако по-настоящему меня зацепила сама идея: это не просто борьба с очередным авторитарным правительством, а внегалактическое вторжение, и враги неуязвимы для Силы. Я подумал: «Так, это может быть интересно». А потом они добавили: «И мы хотим, чтобы это было написано для взрослых — рейтинг 18+, в таком духе». И я решился. К тому же мне не нужно было писать Люка, Лею, Хана или Чуи. Мне не пришлось иметь дела с персонажами, за издевательства над которыми фанаты бы меня возненавидели. И, как вы видите по мне сейчас, всё сложилось удачно. Я не участвовал в глобальном планировании, кроме второй сценарной конференции, где были Трой Деннинг, Джим и кто-то еще. Там мы набрасывали детали, которые должны были войти в оставшуюся часть серии. И кто-то из руководства — я думал, это была Кэтлин Кеннеди, но, кажется, Люси Уилсон... Да, это была Люси. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: У неё на доске были выписаны имена всех значимых джедаев. Она просто повернулась к авторам и спросила: «Так, кого из них мы можем убить?» МЭТЬЮ СТОВЕР: И я был первым, кто вызвался, потому что в списке был Ганнер Рисод. Я сказал: «Я возьму Ганнера. Терпеть не могу этого сукиного сы...» (смех в зале) МЭТЬЮ СТОВЕР: Нет, правда! То, как Майк (Стэкпол) его прописал... Ганнер, хоть и был искренне храбрым парнем, был самым раздражающим, заносчивым, хвастливым и самовлюбленным джедаем из всех возможных. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Если говорить о безумии — мы постоянно решали, кого убить в этой серии. МЭТЬЮ СТОВЕР: На самом деле, единственная причина, по которой Ганнер получил от меня такой финал — у меня эмоциональная привязанность к джедаям. Я считаю, что джедаи не должны уходить как слабаки. Так появилось «Последнее противостояние Ганнера». Но это и был весь мой вклад в сюжет — я просто вызвался прикончить одного из персонажей. КАЙЛ МИШ: Думаю, все присутствующие благодарны тебе за этот эпизод. МЭТЬЮ СТОВЕР: Спасибо. Кто-то прислал мне фан-арт: та самая арка в Мировом Корабле вонгов, гора трупов и Ганнер, охраняющий проход. Это было красиво. КАЙЛ МИШ: Ты ведь вдохновлялся не Толкином, верно? Это было что-то в духе римских легенд о последнем рубеже? МЭТЬЮ СТОВЕР: Нет-нет-нет. Меня вдохновили «Монти Пайтон». Смех в зале) МЭТЬЮ СТОВЕР: Это был Черный Рыцарь! Многие говорили, что вызов Ганнера — то, что всех так завело — это толкиновское «никто не пройдет». Но Гэндальф говорит: «Ты не пройдешь» или как-то так. А вот Черный Рыцарь говорит: «Никто не пройдет» (None shall pass). (Смех в зале) МЭТЬЮ СТОВЕР: «Это всего лишь царапина!» ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Потрясающе. МЭТЬЮ СТОВЕР: В каком-то смысле я сделал оперную, пафосную версию этого упрямства. Он просто игнорирует боль и раны, потому что он весь в деле. ----- КАЙЛ МИШ: Каково было работать с новым поколением? Ведь это история детей Скайуокеров и Соло. Мэтт, ты сказал, что тебе не пришлось много писать Люка, но всё же это была история о тех, кто пришел им на смену. Как вы к этому подошли? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Это была командная работа. Идея заключалась в том, чтобы простроить всю серию с самого начала. Я упоминал Люси Уилсон и её доску с именами. Мы старались следовать примеру Джорджа Лукаса и привнести в серию много мифологии. Было множество конференций, где мы обсуждали само вторжение, создание врага, которого мир «Звездных войн» еще не видел, и что нам делать с Ханом, Леей, Люком и детьми. Это была колоссальная задача. Нам нужно было найти способ... Честно говоря, литература по «Звездным войнам» на тот момент немного «забуксовала», и нам нужно было её оживить. Решение начать с громкого события — гибели одного из самых любимых классических персонажей — было рискованным. Мы понимали: это либо погубит серию, либо заставит читателей снова вцепиться в книги. И у нас было 19 томов (изначально планировалось 22), чтобы развернуть эту историю. КАЙЛ МИШ: Учитывая заголовки в газетах после смерти Чубакки... Это же были настоящие некрологи! USA Today, Washington Post писали: «Да, он погиб, спасая Энакина Соло». Невероятно — читать такое в реальных новостях. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Да, и бедному Бобу (Сальваторе) сильно досталось. Он ведь не был изначальным автором первой книги. Была команда из двух других писателей, но их подход не соответствовал тому тону, который мы искали. Боба привлекли в последний момент и поручили ему убить Чубакку. Он заплатил за это сполна — получал тонны гневных писем, даже угрозы. Он был очень подавлен. Он проявил большое мужество, он крепкий парень и выдержал это. КАЙЛ МИШ: Это не заставило вас нервничать перед смертью Энакина Соло? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Нет, потому что это было заложено в сюжет очень рано. С Энакином и Джейсеном вышла интересная история... Джордж Лукас вмешался в наши планы, потому что он работал над своим Энакином (в приквелах). Нам пришлось изменить арку персонажа, и героем всей серии в итоге стал Джейсен. МЭТЬЮ СТОВЕР: Позвольте вставить слово как читателю и фанату. Для человека, который знаком с жанровыми тропами: до самой книги «Звезда за звездой» Энакин — это Тот Самый Герой. Вы видите в нем нового Люка. И этот финт — когда он внезапно погибает... Я думаю, именно это, даже больше, чем смерть Чубакки, закрепило статус НОД в сознании людей. Смерть Чуи могли счесть рекламным трюком, но это... ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Боб говорил мне, что ему приходили письма с угрозами расправы. Он сокрушался: «Я даже не могу им сказать, что это была моя работа! Я не выбирал, убивать ли мне Чубакку. Мне приказали это сделать». ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Да, мы вели дело к смерти Энакина. Это было спланировано как «кульминация середины», которая должна была дать серии новый импульс. В этом и был плюс того, что у нас было время продумать весь цикл до того, как распределять книги между авторами. У нас был чертеж. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Это был вызов — показать прогресс детей. Боб проделал огромную работу, но мы знали, что дети Соло должны выйти на первый план. Они и раньше мелькали в РВ, в сериях «Юные рыцари-джедаи» и «Младшие рыцари-джедаи», но теперь они попали в гораздо более мрачный сюжет. По ходу дела мы видим, что Энакин особенный. Он должен стать величайшим из джедаев. Он тот, вокруг кого все могут сплотиться, он совершает невероятные вещи в битвах с южань-вонгами. Стэкпол, Грег Киз — все они выстраивали этот образ «сияющего рыцаря». А потом Трой Деннинг получает задание его убрать. Нам было безумно интересно, как отреагируют фанаты, ведь мы убирали их главного любимчика. А к тому моменту многие были недовольны Джейсеном Соло. Он всех раздражал: почему он ничего не делает? Почему он такой пассивный? Он вечно рассуждает о том, что значит быть джедаем, пока вокруг идет война. Джейна в ярости, она потеряла брата, а Джейсен витает в облаках. Но красота ситуации была в том, что после гибели Энакина в дело вступает Мэтт Стовер со своим «Изменником». Если вы читали эту книгу — она невероятная. Как человек «за кулисами», я читал рукопись и просто... отложил её в сторону и, наверное, секунд тридцать выдавал поток восторженного мата. Это было нечто. ----- МЭТЬЮ СТОВЕР: Ну, спасибо. Думаю, мне удалось написать эту книгу такой, потому что она была вещью в себе. Мне нужно было превратить Джейсена из «груши для битья» в героя. Там не было каких-то глобальных сюжетных веток, кроме оккупации Корусанта. И еще я из тех авторов, кто хочет, чтобы его книги перечитывали. Я был в восторге от «Изменника», потому что продвинул идею: мы так и не узнаем до конца, плохая Верджер или хорошая. Её работа — не быть героем, а воспитать героя. Мне казалось, что в «Звездных войнах» еще не было такого — вопроса без ответа. Мне было любопытно, как люди это примут. И хотя сейчас у книги отличная репутация, тогда многие фанаты были в ярости. Даже те, кому книга понравилась, говорили: «Хорошая работа, но это не "Звездные войны"». А я про себя думал: «Спасибо, конечно, но вы вообще остальную серию НОД читали?» КАЙЛ МИШ: Серия действительно поднимала серьезные темы, ставила под сомнение убеждения, которые мы разделяли с героями. Когда Энакин погиб, это был удар. Казалось, надежды больше нет, а остальные персонажи еще не готовы. Джейсену и Джейне пришлось пройти через колоссальное развитие. Это напоминает мне цитату Ницше: «Из обломков звезд я построил мир». Именно об этом я думаю, когда вспоминаю «Предателя». МЭТЬЮ СТОВЕР: Ого. Спасибо. Не знал эту цитату. ----- КАЙЛ МИШ: Давайте перейдем от героев к Ному Анору. Этот парень — тот еще прохвост до самого конца. Что скажете о нем? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: На самом деле он не был придуман нашей сценарной группой. Он пришел из комиксов Dark Horse. Там его представили первым. На нашей первой встрече даже были представители Dark Horse. Но, по-моему, каждому автору в серии доставляло истинное удовольствие играть с Номом Анором и наблюдать, как он водит всех за нос. У него была потрясающая сюжетная арка. Даже после завершения НОД ходили разговоры о том, чтобы сделать про него отдельный спин-офф. МЭТЬЮ СТОВЕР: Его было чертовски весело писать. Сцены с ним в «Изменнике» — одни из самых любимых. КАЙЛ МИШ: Помню момент ближе к концу серии — кажется, у Грега Киза или в твоей «Единой Силе», Джеймс. Когда Ном Анор снова является пред очи Шимрры, и тот смотрит на него: «Ты всё еще жив? Надеюсь, у тебя есть веская причина». ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Да, это было отлично. ----- КАЙЛ МИШ: Такой вопрос: вы писали эти книги одновременно с выходом трилогии приквелов. Это создавало сложности? Оглядываясь назад, изменили бы вы что-то, посмотрев фильмы? Мне кажется, серия во многом перекликается с темами приквелов — например, как джедаям оставаться собой в условиях войны. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Если честно, я плохо помню. Мы были очень заняты. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Не припомню, чтобы они сильно пересекались в процессе планирования. У НОД был свой четкий план, и мы его придерживались. Конечно, мне как человеку «за кулисами» предоставляли много информации. Нашей задачей было следить за материалами приквелов, чтобы они не вступали в прямое противоречие. Если появлялась возможность что-то соединить — мы это делали, фанаты такое любят. Но это были два параллельных трека. Приквелы — сами по себе, НОД — сам по себе. Разные эпохи, хоть и одна вселенная. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Но я помню, как на серию начали влиять мировые события. Мы очень переживали после 11 сентября. Мы писали мрачную историю, и возник вопрос: «А уместно ли это сейчас? Не нужно ли людям что-то более обнадеживающее?» События 2001–2002 годов нашли отражение в книгах самым неожиданным образом. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Единственным исключением была «Планета-бродяга» Грега Бира, она напрямую связывала эпохи, верно? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Да, «Планета-бродяга». Грег предложил идею живого мира — Зонамы-Секот. Мы нашли способ вписать эту концепцию «гипотезы Гайи» в «Новый Орден джедаев». Это изменило направление всей серии в критический момент. МЭТЬЮ СТОВЕР: А я просто игнорировал приквелы. Они никак не касались того, что делал я. Это правда. У меня был свой маленький кусочек истории, и мне не нужно было беспокоиться о глобальном сюжете. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: В НОД и так много всего происходило. Там было столько работы по созданию мира внутри самой сюжетной линии, что хватало своих забот. ----- КАЙЛ МИШ: Серия сильно эволюционировала в процессе? Я слышал, что трилогия «Сумерки» (Nightfall) была отменена, а там должны были быть Дэнни и Ганнер... ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Всё постоянно менялось. Изначально мы хотели, чтобы основной сюжет двигали пять книг в твердом переплете, а покетбуки были как бы дополнениями. Но это звучит слишком пренебрежительно. На деле нам приходилось подстраиваться, потому что каждый автор привносил что-то свое, чего мы не ожидали. Это не было так: «Вот тебе план книги, просто заполни пробелы». Всё эволюционировало до самого конца. И честно говоря, поворотным моментом стал «Изменник». Мэтт, твоя книга изменила всё — не только персонажей, но и сам стиль. Помню, когда я читал рукопись, я подумал: «Ничего себе, это же новый стиль для "Звездных войн"». Раньше я такого не видел. Это заставило нас пересмотреть взгляды на то, куда движется серия. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Это определенно был «геймчейнджер». МЭТЬЮ СТОВЕР: Не думаю, что когда-либо раньше слышал, чтобы меня называли «влиятельным писателем» на публике. Смех в зале) МЭТЬЮ СТОВЕР: Да уж... Насколько я помню, сюжет развивался постепенно. Те покетбуки между хардкаверами — и сами хардкаверы тоже — особенно когда дело касалось южань-вонгов... Было проделано много работы по созданию их мира еще на старте. Все авторы имели доступ к этой информации. Но то, как они вводились в сюжет... Боб Сальваторе начал с каст воинов и интендантов, затем мы постепенно начали видеть глубину их культуры: Джеймс ввел касту жрецов, Грег Киз добавил касту формовщиков, а потом... как там назывались низшие? Опозоренные? ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Да, всё это подавалось порционно. Кроме того, благодаря сотрудничеству авторов вы замечали и другие вещи... Даже если некоторые книги, например, Майкла Яна Фридмана, так и не были написаны, вы всё равно улавливали детали, над которыми работали все писатели сообща. Майкл Стэкпол, в некотором роде, показывал соперничество между доменами. Даже внутри касты воинов, по мере знакомства с другими группами, вы начинали понимать, что южань-вонги вовсе не всегда заодно. Они постоянно подставляют друг друга. Между доменами идет борьба за власть. Те, кто лоялен Шимрре, и те, кто предан предыдущему Верховному Повелителю... Если читать историю под этим углом, становится ясно, что эти группы воюют друг с другом по-своему. И это было заложено в сюжет изначально, развиваясь по мере продвижения истории. И хотя многие из тех покетбуков, к сожалению, пострадали из-за изменений в графике публикаций, вы всё равно видите: авторы делали всё возможное, чтобы показать читателям — за кулисами стоит огромная работа по проработке мира. Мы хотели дать вам почувствовать, как все эти группы взаимодействуют по ту сторону баррикад, в лагере врага. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Был ещё один сюжетный пласт... Кажется, Джим, ты развивал тему с дроидами — что-то вроде экзистенциального кризиса C-3PO. У тебя была идея развить это позже, но... ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Мы очень внимательно следили за отзывами читателей. Помните, мы рассылали рукописи определённому количеству людей? Мы постоянно получали фидбек о том, что мы делаем. Не всё «приживалось». В одной из моих книг, «Сумерки джедаев», я пытался прописать тему дроидов и «Бригады мира», но это просто не находило отклика у аудитории. В итоге эту ветку пришлось просто выбросить. Такое случалось пару раз за всю серию: когда мы чувствовали, что тема «не идет», мы возвращались к основному фокусу истории. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Были элементы, которые... как сказал Джим, просто не срабатывали. Представьте: в «Векторе-прайме» Боб Сальваторе четко обозначил, что южань-вонги ненавидят технологии, ненавидят роботов, считают их кощунством. Но это же Галактика, полная дроидов! И теперь они стали мишенью. Логично, что некоторые дроиды захотели бы дать отпор. Мы рассматривали это как важную часть вселенной «Звездных войн» — в этой истории у дроидов должен был быть свой голос. К сожалению, ветку о восстании дроидов не удалось рассказать так, как мы изначально задумывали. КАЙЛ МИШ: А было что-то, что в итоге получилось лучше, чем вы планировали? Что-то, что «склеилось» само собой? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Знаете, мы всегда чувствовали себя как на лезвии бритвы. Сработает ли это? Сможем ли мы удержать темп? Придем ли мы к правильному финалу? Мы ведь строили нечто грандиозное. Но к 15-й или 16-й книге мы уже сами не были уверены, как именно всё завершится, потому что история трансформировалась в процессе. Ближе к концу было много споров о том, где мы сейчас и к чему должны прийти. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Начиная с четвертого года проекта, авторы действительно выложились на полную, чтобы довести дело до конца. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Да, чтобы подвести всё к моменту, когда Джим сможет сделать то, что он сделал. Потребовалось много труда, чтобы всё сошлось. И слава богу, что именно Джиму поручили «Единую Силу», потому что он справился блестяще. Помните, Майкл Стэкпол шутил, что эта книга стала «галактическим пластырем» для всей серии? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Для меня это и был «галактический пластырь». Мне пришлось перечитать каждую книгу серии и выписать всё: «Я должен ответить на этот вопрос, и на этот, и на этот...» К тому моменту накопилось столько незавершённых нитей! Я не мог их просто проигнорировать. У меня были целые страницы со списками вопросов без ответов. Работы было море, но в предыдущих книгах было заложено столько отличных идей, что финал... не скажу, что он написался сам собой, но всё необходимое уже было под рукой. КАЙЛ МИШ: И Грег Киз, с которым вы работали... Его очень не хватает на этой панели. Если бы удалось вытащить его сюда, думаю, фанаты были бы счастливы. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: О да. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Точно. Его идеи с «гипотезой Гайи», Зонамой-Секот и формовщиками — это было великолепно. Грег сделал две невероятные вещи: во-первых, он возвысил Энакина до того уровня, который требовался Трою Деннингу для книги «Звезда за звездой». Это было очень важно — когда вы заканчиваете книги Киза об Энакине, вы ловите себя на мысли: «Да, я за этого парня горой». А ещё он ввёл Тахири. И когда наступил четвертый год серии, Грег снова вышел на позиции и подготовил почву для финальной книги Джима. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Мы постоянно сотрудничали. Созванивались, обсуждали, что нужно подготовить в текущей книге, чтобы следующая сработала как надо. Это был уникальный опыт. Обычно писатели — если только они не работают в кино или на ТВ — не имеют такой возможности для совместного творчества. В «Новом Ордене джедаев» это было в полной мере. КАЙЛ МИШ: Энрике, ты упоминал, что консультировал авторов серии комиксов «Вторжение»? ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Да, было дело. Когда Том Тэйлор собирался писать серию Invasion, Сью Ростини спросила, могу ли я стать связным звеном на случай, если ему что-то понадобится. Я не знал, куда Том поведет сюжет, но мы общались по электронной почте. Я рассказал ему всё, что, по моему мнению, ему нужно было знать о вонгах. В основном это были материалы из «Библии НОД», которая у него, скорее всего, и так была. Но были и вещи, которых там нет — например, наработки Джеймса по бэкграунду южань-вонгов. Я сказал ему: «Слушай, на всякий случай — вот глобальная картина по вонгам, вдруг пригодится». Я указывал на моменты, которые Дэн Уоллес связывал в своих работах, и на другие аспекты Расширенной Вселенной. Я всегда считал, что для фанатов очень ценно, когда материалы из основных книг перекликаются с второстепенными источниками, справочниками или ролевыми играми — когда всё это образует единое целое. Фанаты это ценят. Я был частью команды, и если я мог дать автору ресурс, который сделает его работу лучше, я это делал. Моя цель была такой же, как у вас — увидеть лучшую историю из возможных. Когда таланты, выполняющие основную работу, имеют все ресурсы под рукой, итоговый продукт становится только качественнее. КАЙЛ МИШ: У меня последний вопрос, а потом перейдем к залу. Работая над документалкой, я узнал, что в самом начале вы всерьёз думали убить Люка Скайуокера. Если посмотреть на разработку трилогии сиквелов от Disney, там была та же дискуссия. Создатели сиквелов постоянно мучились вопросом: как сделать так, чтобы Люк не затмевал новых героев? Это была их головная боль. Похоже, у команды НОД изначально был тот же инстинкт. Но потом Джордж Лукас сказал, что Люка нужно оставить. Трудно ли было писать Люка так, чтобы он не подавлял сюжет, но при этом оставался тем самым Люком? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Частично это был переход к новому поколению, ведь идея заключалась в том, чтобы двигать «Звездные войны» вперед. Но Люк всё равно должен был оставаться в центре всего. Да, это было непросто. Было много споров о том, как это реализовать и к чему он придет в финале. Изначально мы даже не планировали опираться на старые книги эпохи Bantam — хотели «перезагрузить» серию, чтобы новые читатели могли войти в НОД без багажа знаний. Но я был категорически против. Я начал черпать детали из книг Bantam, потому что чувствовал: всё это уже часть франшизы, и этот пласт необходим, если мы хотим создать по-настоящему огромную Галактику. В итоге история трансформировалась. Многие персонажи из ранних книг появились в НОД. Мы нашли баланс для Люка и других героев, и это сработало. ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Мне кажется, в отношении Люка Скайуокера всё равно сохранялся флёр Артуровского цикла. Он был королем Артуром, а джедаи — его рыцарями. Но двигателем сюжета, «путем героя», была история детей Соло. Мы разделяли эти аспекты: роль Люка и роль детей. С самого начала было понятно: Люк есть Люк. Он Гранд-мастер. Он величайший в этом Ордене. Джейсен в итоге тоже станет великим, по-своему, не так, как Люк, но великим. Но мы никогда не рассматривали вариант, при котором Люк был бы как-то принижен на фоне остальных. Он — Люк Скайуокер, и точка. ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Верно. Изначально мы думали, что эта серия станет своего рода «венцом» всей саги, финальной точкой. Но «Новый Орден джедаев» имел такой успех, что историю решили продолжать дальше. Что ж, пришло время для вопросов из зала.

Вопросы и ответы

ЗРИТЕЛЬ 1: Вы упомянули книги, которые так и не вышли. Кажется, трилогия «Сумерки» (Nightfall) была одной из них. О чем она должна была быть? ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Ну, я думаю, многое из того, что планировалось в «Сумерках» или что Майкл Ян Фридман хотел написать в своих книгах, в итоге «рассыпано» по работам других авторов. Его след определенно остался в серии. Грег Киз подхватил многие идеи Фридмана. Подумайте сами: когда вы заканчиваете книги Кэти Тайерс, и воитель Цавонг Ла объявляет свой ультиматум — «выдайте джедаев», — вы понимаете, что будет дальше. У джедаев на спинах появляются мишени. Об этом и должны были быть книги «Сумерек». У нас нет этих томов, но Грег Киз подхватил эти нити. То же самое касается междоусобиц в кастах вонгов — всё это осталось в сюжете. Основные моменты тех невыпущенных книг всё равно вплетены в общую ткань НОД. ЗРИТЕЛЬ 2: Добрый день. Хотел узнать, создавались ли «Новый Орден джедаев» и серия комиксов «Наследие» (Legacy) от Dark Horse с оглядкой друг на друга? В «Наследии», действие которого происходит через сто с лишним лет, внезапно появляется потомок Энакина Соло, хотя сам Энакин погиб молодым и не был женат. Как вы решали задачу по связке этих сюжетов? ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Это уже касается серии «Наследие Силы» (Legacy of the Force). На тот момент я уже не работал над книгами. Моя роль закончилась на трилогии «Темный улей» (Dark Nest), которая задумывалась как кода, эпилог к истории детей Соло в рамках НОД. К сожалению, у меня нет точного ответа на ваш вопрос. Знаю только, что команда Лиланда Чи очень старалась сохранять преемственность. Кажется, Трой Деннинг тогда играл ведущую роль в определении направления сюжета. Но я был очень доволен тем, что они сделали. Опыт масштабного сотрудничества в НОД определенно помог им при создании следующих больших циклов. ЗРИТЕЛЬ 2: Под «Наследием» я имел в виду именно комиксы Dark Horse, где действие происходит в 130-х годах ПБЯ. Там всё завязано на потомках, хотя в «Наследии Силы» Джейсен становится Дартом Кейдусом и погибает от рук сестры, которая потом выходит за Фела... ЭНРИКЕ ГЕРРЕРО: Да, Лиланд Чи подтверждал, что в то время команды авторов «Наследия Силы» и комиксов «Наследие» координировали свои действия. Они были на связи. Есть ли следующий вопрос? ЗРИТЕЛЬ 3 (Джеймсу Лусено): Джим, должен сказать, что мне очень откликнулся экзистенциальный кризис C-3PO, который вы описали. Как вы считаете, есть ли у него душа? И какие самые безумные идеи для него у вас были? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Я думаю, это было движение в сторону концепции машинного интеллекта. Дроиды оказались под угрозой. Могли ли они объединиться и защитить себя? Каково их место в происходящем хаосе? Именно об этом я думал, когда писал «Сумерки джедаев», но, к сожалению, идея «не взлетела». МЭТЬЮ СТОВЕР: Это не совсем ответ на вопрос, но если говорить о «безумных идеях» — я обожаю Аарона Олстона. Вещи, которые он вплетал в свои истории... это было нечто. ЗРИТЕЛЬ 4: Вопрос мистеру Лусено. Предлагали ли вам после завершения НОД написать следующую большую серию? И если нет, вы бы согласились? ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Мне не предлагали. На тот момент Трой Деннинг уже активно сотрудничал с Lucasfilm и Del Rey, и им понравилась его идея развития сюжета. Я же попытался поставить точку в «Единой Силе». Я хотел оставить персонажей в покое, на счастливой ноте, и двигаться дальше. Но издатели принимают свои решения. Так что нет, ко мне не обращались. ЗРИТЕЛЬ 4: А вы, Мэтт? МЭТЬЮ СТОВЕР: Понятия не имею. Честно, я тогда был поглощен другими проектами. Это было как раз то время, когда я закончил «Уязвимую точку» и готовился к работе над «Местью ситхов». У меня голова была забита другим. Скорее всего, я бы сказал «нет», потому что был по уши в своих делах. Но кто знает... ДЖЕЙМС ЛУСЕНО: Что ж, мне говорят, что наше время вышло.

В самом начале Джеймс Лусено должен был стать всего лишь консультантом. Лусено пригласили в проект «Новый орден джедаев» благодаря его опыту работы над серией романов «Роботех» (Robotech) для издательства Del Rey. Под общим псевдонимом Джек Маккинни Лусено и его друг, легенда «Звёздных войн» Брайан Дейли, написали 16 романов по «Роботеху». Этот опыт научил его справляться с требованиями к преемственности в длинных, затяжных историях — не говоря уже о взлётах и падениях в отношениях с пылкой фанатской базой франшизы. Лусено быстро вышел за рамки роли консультанта, написав четвёртую и пятую книги серии («Посленники хаоса I» и «Посланники хаоса II). И теперь, спустя 18 романов, две электронные книги и одну многосерийную новеллу, созданные дюжиной авторов, Лусено берёт бразды правления в свои руки для решающего финала — романа «Единая Сила» (Del Rey, 25,95 доллара).

«Я получил огромное удовольствие, ведь я был там с самого начала», — говорит Лусено о написании завершения серии. «Было очень приятно осознавать, что для этой задачи выбрали именно меня».

«Единая Сила», как и следовало ожидать, подводит итог пятилетней войне в галактике «Звёздных войн», вновь сплетая воедино многочисленные нити саги. Книга начинается с того, что Хан Соло и Лея Органа-Соло отправляются на спасательную миссию в лагерь военнопленных юужань-вонгов, в то время как на другом конце галактики раненая живая планета Зонама-Секот — вновь открытая Люком Скайуокером, Джейсеном Соло и другими джедаями — изо всех сил пытается восстановиться и сыграть свою роль в конфликте. Сами юужань-вонги сталкиваются с внутренним расколом: преображённый Корусант страдает от барахлящего мирового мозга и восстания низших каст. Читателям, которые любят непрекращающееся действие, «Единая Сила» придётся по душе. Вас ждёт нападение на флотилию юужань-вонгов и кораблей Бригады мира, которое внезапно превращается из триумфа в сокрушительное поражение, подвергая Хана, Лею и Джейну Соло смертельной опасности. Несколько сюрпризов поджидают Хана и Лею в системе Калуула, где они сражаются с юужань-вонгами плечом к плечу с давно забытым персонажем и обнаруживают, что по галактике распространяется искусственно созданная биологическая чума «Альфа-Красный». И, как несложно догадаться, на самом Корусанте и на его орбите разыгрывается потрясающий финал, в котором на чашу весов поставлены жизни героев и исход всей войны. «Единая Сила» также проливает свет на историю и истинную природу юужань-вонгов. Лусено наконец раскрывает связь между юужань-вонгами и Зонамой-Секот и даёт интригующий ответ на давнюю загадку отсутствия юужань-вонгов в Силе. История происхождения и исхода юужань-вонгов из их родной галактики показывает, что этот вид — скорее трагические скитальцы, нежели полные ненависти захватчики. «Я всегда ориентировался на коренные народы Америки, такие как майя и ацтеки», — говорит Лусено, добавляя: «Этим культурам присущ налёт трагизма». В одной из сцен Люк и жрец юужань-вонгов Харрар вступают в страстную дискуссию о противоречивых философиях юужань-вонгов и галактики, в которую они вторглись. Этот эпизод может заставить читателей пересмотреть своё отношение к агрессорам.

«Я хотел придать юужань-вонгам больше глубины; я подумал, что единственный способ сделать это — противопоставить их истину истине джедаев», — поясняет Лусено. «Идея в том, что всё не так однозначно, как в случае с обычным злодейством... В «Единой Силе» много серого».

То же самое касается и продолжающейся истории джедаев, чьи непростые отношения с Новой Республикой и с самой Силой стали главной темой серии. (Отсюда и название). Эта история получила ещё большую глубину и свой оттенок трагизма в приквелах, чьи откровения напрямую подпитывали «Новый орден джедаев» по мере его развития.

«Потребовалось увидеть то, что Джордж Лукас делал в приквелах, чтобы понять: старый Орден джедаев в каком-то смысле обрёк себя на гибель, обособившись и став рабом прихотей Старой Республики», — говорит Лусено. «Я действительно считаю, что эта история в значительной степени посвящена Силе и её переосмыслению... Вся серия о том, как джедаи пытаются найти свой путь через это. Мне нравится, что нам удалось немного поиграть с философией джедаев».

Хотя в планах уже стоят романы, действие которых разворачивается после «Нового ордена джедаев», задачей Лусено было привести этот этап саги «Звёздных войн» к достойному завершению — непростая миссия для любой эпической серии, ставшей частью жизни читателей.

«Я думал о «Единой Силе» как о точке, о восклицательном знаке, о чём угодно, что ставится в конце истории», — говорит Лусено, добавляя, что черпал вдохновение в финальных сценах «Властелина колец»: «Все расходятся; есть ощущение, что эпоха заканчивается. Это немного горько-сладкое чувство. Именно к нему я и стремился».

«Властелин колец» был не единственным ориентиром для Лусено. Он также думал о том, как завершаются долгоиграющие телесериалы. «Нужно оставить героев в таком месте, где фанаты смогут представить, как те живут дальше», — говорит он. Что касается самого Лусено, то после «Нового ордена джедаев» он не сидит сложа руки. Его следующий проект очень личный: он осуществляет давнюю мечту о приобретении участка земли где-нибудь на полуострове Юкатан, где построит для себя небольшую каситу с соломенной крышей. (Он даже научился плести такие крыши в Гватемале). А после этого его снова зовут «Звёздные войны»: Лусено напишет текст для книги «Внутри миров» от издательства DK, похожей на те, что были выпущены к Первому и Второму эпизодам, но посвящённой классической трилогии. Лусено намеревался взять долгий перерыв от «Звёздных войн», но затем увидел эскизы к битве при Хоте и домик Бена Кеноби на Татуине.

«Я не смог устоять», — признаётся он. «Я подумал: "О, а это круто"».

Повесть о двух Анакинах

Когда «Новый орден джедаев» только обретал форму, параллельно создавался ещё один роман по «Звёздным войнам» от признанного автора Грега Бира. В романе «Планета-бродяга», вышедшем весной 2000 года, Оби-Ван Кеноби и двенадцатилетний Анакин Скайуокер отправляются на Зонаму-Секот, чтобы расследовать исчезновение джедая Вержер, которая прибыла туда для изучения сообщений о стремительных живых кораблях. Но Райт Сиенар и некий командор Таркин тоже жаждали завладеть секретами планеты. «Планета-бродяга» предвещает будущие годы Анакина: от его бунта против Ордена джедаев до тьмы, которая его поглотит. Отголоски этой книги наполняют «Новый орден джедаев»: Вержер улетает с «Чужаками извне», позже оказавшимися юужань-вонгами, и вернётся, чтобы встретиться с Анакином Соло и стать наставницей его брата Джейсена. Первоначально дебют Вержер планировался в «Испытании героя». Но на совещаниях по сюжету архитекторы «Нового ордена джедаев» поняли, что могут использовать маленькую представительницу расы фошей, чтобы связать историю Бира эпохи Республики с их новой серией. Позже Зонама-Секот стала играть в сюжете гораздо более важную роль, чем планировалось изначально.

«Всегда очень весело, когда такое происходит», — говорит Лусено. «Иначе ты просто заполняешь пустоты между сюжетными точками. Когда случается нечто, полностью трансформирующее серию, — это захватывает всех».

Текст освещает историю создания «Трилогии Трауна», а также процесс её разработки и влияние на творчество Джорджа Лукаса. Сама трилогия стала грандиозным событием: первая книга, «Наследник Империи», продержалась в списке бестселлеров New York Times в общей сложности 29 недель. Вместе с выходом комикса «Тёмная Империя» в 1991 году она, по сути, дала бренду «Звёздных войн» второе дыхание. Позже Лукас перенёс в трилогию приквелов несколько элементов, которые впервые появились во вселенной именно в «Трилогии Трауна». Одной из менее известных отсылок является фраза из фильма «Атака клонов» про «лабиринт Риши» — планета Риши впервые фигурировала в романе «Возрождение Тьмы». Другие заимствования встречаются в мультсериале «Войны клонов»; сам Тимоти Зан отмечал:

«Я знаю, что Дейв Филони знаком с моими работами. В одной из ранних серий „Войн клонов“ он использовал манёвр „Марг-Сабл“».

Кто упоминается:

• Тимоти Зан
• — автор трилогии;
• Бетси Митчелл
• — редактор;
• Стив Сансвит
• — руководитель отдела по связям с фанатами в Lucasfilm;
• Пабло Идальго
• — осветил часть истории РВ в справочнике «The Essential Reader’s Companion».

Цитаты на изображении собраны из различных интервью за многие годы. Тимоти Зан Мои первоначальные инструкции от Lucasfilm состояли всего из двух правил: я мог начать повествование через 3–5 лет после событий «Возвращения джедая» и мог использовать любого персонажа, который не погиб в фильмах. Лукас действительно прочитал первоначальный план. В компании изучили наброски и указали на пару вещей, которые мне делать запрещалось. Они не хотели, чтобы я подробно упоминал Войны клонов — чтобы я ненароком не «наступил на пятки» Джорджу с его ещё не написанными приквелами. Изначально Джоруус К'баот должен был стать безумным клоном Оби-Вана Кеноби, но мне отказали. Ногри же планировались как те самые ситхи. В разных источниках Вейдер упоминается как Лорд ситхов, и я хотел, чтобы ногри и были теми ситхами, о которых идёт речь. Эту идею в Lucasfilm тоже зарубили. В остальном же мне предоставили практически полную свободу действий. Я был очень этому благодарен.

---

Каково происхождение Корусанта и его названия?

Стив Сансвит Идея планеты-города присутствовала ещё в ранних черновиках сценариев оригинальной трилогии, но Джордж Лукас не мог перенести её на большой экран вплоть до выхода приквелов. Многие сцены «Возвращения джедая» изначально должны были происходить на планете-городе, но по мере работы над сценарием их позже перенесли на вторую «Звезду Смерти». В тех ранних набросках планета называлась Хад-Аббадон. Название «Корусант» придумал писатель Тимоти Зан для своего романа 1991 года «Наследник Империи». На самом деле это реально существующее слово, которое означает «сверкающий» или «изрыгающий вспышки света». Когда пришло время выбирать имя для планеты-города в «Скрытой угрозе», Лукас, рассмотрев несколько вариантов, решил остановиться на уже устоявшемся названии «Корусант».

---

Тимоти Зан Не думаю, что Джордж когда-либо читал мои романы, но по моей трилогии выпускали комиксы, а я слышал, что комиксы он почитывает. Это визуальное искусство. Он человек визуала — кино и всё в таком духе. Могу лишь предположить, что именно оттуда он взял идею с отражением молнии Силы клинком светового меча. Ведь я описал это в книге «Возрождение Тьмы». Уверен, он позаимствовал это именно оттуда — скорее всего, из адаптации издательства Dark Horse. Судя по всему, Джордж посчитал, что это будет круто смотреться в кадре, и вставил этот приём в «Атаку клонов» и «Месть ситхов» (и, чёрт возьми, это и впрямь выглядит эффектно!). Так что он внимательно следил за тем, что создавалось в рамках вселенной.

---

Бетси Митчелл «Наследник Империи» занял первую строчку в списке бестселлеров New York Times среди изданий в твёрдом переплёте — в те времена для научно-фантастического романа это было чем-то неслыханным. Книга разошлась миллионными тиражами. Нас с Тимом пригласили на ранчо «Скайуокер» в Сан-Рафаэле, штат Калифорния. Мы имели удовольствие встретиться с Джорджем Лукасом, который поблагодарил Тима за его вклад во вселенную «Звёздных войн».

Предлагаем вашему вниманию интервью с Джуд Уотсон, автором успешных серий книжных циклов «Ученик джедая» (Jedi Apprentice), «Странствия джедая» (Jedi Quest) и «Последний из джедаев» (The Last of the Jedi), выпускаемых издательствами Scholastic и LucasBooks. Это интервью было взято в июне 2000 года. Джуди Бланделл, более известная под псевдонимом Джуд Уотсон.

Расскажите немного о вашей писательской карьере вне работы над «Звездными войнами».

Уотсон: Я написала много книг для детей среднего возраста и подростков. Моей последней серией была Danger.com — детективный цикл, завязанный на теме интернета. Также я писала художественную литературу для взрослых.

Как бы вы описали серию «Ученик джедая» тому, кто её не читал?

Уотсон: Действие происходит примерно за десять лет до событий фильма «Скрытая угроза». В центре сюжета — обучение тринадцатилетнего Оби-Вана Кеноби под руководством мастера-джедая Квай-Гон Джинна. На самом деле эта серия о том, как мальчик обретает мудрость и силу благодаря наставнику. Но в той же степени эти книги и о росте самого Квай-Гона, поскольку Оби-Ван порой подталкивает его в тех направлениях, куда тот не всегда хочет идти. Первый роман Джуд Уотсон по «Звездным войнам» — Captive to Evil

Как вы начали сотрудничать с LucasBooks и серией «Ученик джедая»?

Уотсон: В Нью-Йорке я работала с замечательным редактором по имени Джейн Мейсон. Когда она переехала в Калифорнию и начала работать в LucasBooks, она пригласила меня написать «Дневник принцессы Леи». С этого всё и началось.

Первая книга серии вышла еще до премьеры «Скрытой угрозы» в кинотеатрах. Какие материалы и ресурсы по Первому эпизоду были вам предоставлены для работы?

Уотсон: По сути, всё, что у меня было — это сверхсекретный сценарий, который местами отличался от итогового фильма. Любые проблемы с преемственностью решали редакторы Lucasfilm. Также я старалась найти как можно больше информации в сети. Книга Билла Славичека «Руководство по вселенной „Звездных войн“» (A Guide to the Star Wars Universe) стала моей библией.

Какие сюжетные направления вам задали в Lucasfilm, а где вам позволили творить свободно?

Уотсон: Как только мы определились с завязкой, мне дали огромную свободу. Я могла отправить Оби-Вана и Квай-Гона на любую планету и впутать их в любые истории. Оригинальную концепцию серии придумал Дэвид Левитан, мой невероятно умный редактор из Scholastic. Он настоящий соавтор, и работать с ним — одно удовольствие. Мы постоянно подбрасываем друг другу идеи для сюжетов. Редакторы из Lucasfilm [Джейн Мейсон и Сара Хайнс Стивенс] тоже очень классные: они не только знают вселенную «Звездных войн» вдоль и поперек, но и активно призывают авторов привносить свои собственные идеи. Книги 2 и 3 серии «Ученик джедая» — первые романы Уотсон в этом цикле.

Ваши книги по «Звездным войнам» пользуются популярностью как у взрослых, так и у юных читателей — это редкий комплимент. Как вы думаете, почему взрослая аудитория так тепло их приняла?

Уотсон: Когда я пишу эти книги, я не ориентируюсь осознанно на какой-то конкретный возраст. Тот факт, что Оби-Вану тринадцать лет и он является одним из главных рассказчиков, задает естественные рамки для детской литературы. Но точка зрения Квай-Гона не менее важна, и я думаю, что именно это привлекает взрослого читателя. История Квай-Гона — это история человека, который должен научиться нести ответственность за чужую жизнь. Его внутренняя борьба с этим понятием понятна на взрослом уровне. В этом можно увидеть глубокий подтекст: это история о наставничестве, но также о родительстве, любви и крепкой дружбе — о любых отношениях, в которых вы чувствуете связь с другим человеком. Ваша жизнь переплетается с его жизнью, и его поступки влияют на вас. Вы открываете себя и для радости, и для боли утраты. Мы намеренно решили устроить Оби-Вану серьезный жизненный кризис. Речь о моменте, когда он покидает орден джедаев. Это формирующий опыт для него, который глубоко задевает и Квай-Гона. Это также укрепляет их связь. В отношениях Оби-Вана и Квай-Гона есть место недопониманию, неудачам, шуткам, предательствам и, прежде всего, прощению. Причем прощение это дается нелегко. Это зрелое прощение, которое приходит через борьбу и время. Я знаю, что довела некоторых читателей до исступления тем, что Квай-Гон так долго не принимал Оби-Вана обратно. Я сделала это не ради манипуляции, а потому что это казалось правильным для характера героя. Квай-Гон — человек очень рассудительный и сдержанный.

Есть ли у вас реальные прототипы для столь реалистичного изображения молодежи в ваших книгах?

Уотсон: Нет, не совсем. Мир Джорджа Лукаса настолько яркий, что он дает другому автору огромную свободу для полета фантазии. Думаю, меня больше вдохновляет само его видение, чем что-либо еще. Книги 4 и 5 серии «Ученик джедая».

Какие элементы из четырех фильмов «Звездных войн» помогли вам в работе над уже знакомыми персонажами?

Уотсон: На меня сильно повлияла игра Лиама Нисона в «Скрытой угрозе». Это актер, который транслирует глубину, ощущение насыщенной, прожитой жизни. Грация и интеллект его образа действительно помогли развить персонажа. Юмор в «Скрытой угрозе» в основном исходит от Джа-Джа, но я хотела добавить юмора и в отношения Квай-Гона и Оби-Вана в «Ученике джедая». В фильме Квай-Гон — персонаж величественный, но у Лиама Нисона порой проскальзывает некая сухость. Есть маленькие моменты, которые зацепили меня — если пересматривать фильм много раз, как это делала я. Например, обожаю сцену, где он ловит язык Джа-Джа. Это помогло мне писать шутки для Квай-Гона: иногда он подтрунивает над Оби-Ваном очень тонко и сухо, и Оби-Вану требуется секунда-другая, чтобы это осознать. Для меня в образе Квай-Гона также присутствует подспудная грусть. Он многое повидал, но им по-прежнему движет сострадание. Что касается тона «Ученика джедая», я бы сказала, что вернулась к энергичному настроению Эпизода IV. В том фильме чувствуется, что галактика полна настоящих чудаков, живущих своим умом. В «Ученике джедая» мне очень нравится сталкивать Оби-Вана и Квай-Гона с подобными личностями.

Читали ли вы книги или комиксы «Расширенной вселенной» и заимствовали ли оттуда какие-то элементы?

Уотсон: Я пришла к выводу, что мне лучше абстрагироваться от этого, чтобы не попадать под чужое влияние. Мне кажется, вселенная «Звездных войн» так притягательна для читателей именно из-за множества взглядов, которые привносят разные авторы. При этом в ней нет хаоса, так как в основе лежит единый замысел творца. Это может прозвучать странно, но одним из моих вдохновителей для «Ученика джедая» стал Диккенс. Он тоже описывал общество «сверху донизу», со множеством персонажей и многослойными ситуациями. У него важную роль играют совпадения и судьба. И его вселенная также глубоко моральна. В частности, я ориентируюсь на Диккенса в подходе к второстепенным персонажам. Даже за несколько страниц читатель должен почувствовать, что у героя есть жизнь за пределами сюжета. Например, Паксси и Герра из «Похитителей памяти» (The Hidden Past) для меня очень реальны. Я могла бы написать целую книгу об этих братьях. Мы мельком видим других джедаев, например, воспитательницу Али Аланн в «Пленённом храме» (The Captive Temple) — я надеюсь, такие моменты дают читателю ощущение настоящих, живых персонажей. Книги 6 и 7 серии «Ученик джедая».

Что вдохновило вас на создание новых персонажей, таких как Ксанатос, Сири, Тал и Бант?

Уотсон: Лучшее, что мы могли сделать для Квай-Гона и Оби-Вана — это окружить их яркими, сложными личностями для взаимодействия. За Ксанатоса стоит благодарить Дэвида Левитана, моего донельзя сообразительного редактора. Он понял, что серии нужен злодей, который будет появляться и исчезать на протяжении нескольких книг — это был структурный выбор. Но Дэвид пошел дальше, предположив, что у Квай-Гона должен быть внутренний конфликт по поводу обучения нового ученика, так как когда-то он потерпел в этом сокрушительную неудачу. Это сразу дало мне отличную зацепку для создания конфликта и углубило характер Квай-Гона. Так из этой концепции родился Ксанатос. Бант придумал Дэйв Волвертон в первой книге. Когда мы вернулись в Храм в седьмой книге, «Пленённый храм», я перечитала первые главы Дэйва о Храме — они были чудесными — и была рада вернуть Бант, дав ей больше экранного времени. Мне нравилось, что у Оби-Вана есть младшая подруга. Бант — мягкий, вдумчивый персонаж; он привык защищать её, поэтому ему приходится учиться признавать её огромную внутреннюю силу. Это хороший урок для любого мальчика. Что касается Тал, то изначально она была лишь сюжетным инструментом — джедаем, которого нужно спасти в «Планете войн» (The Defenders of the Dead). Я не имела представления о том, кто она такая. Это пример того счастливого случая в жизни каждого писателя, когда персонаж появляется и просто берет всё в свои руки. Когда Квай-Гон открыл дверь камеры, чтобы спасти её, из её уст вылетела колкость. С тех пор она не умолкает. Она пережила трагический несчастный случай и потеряла зрение; это сделало её глубже, но временами и ворчливее. Мне понравилась идея дать Квай-Гону ровню — человека, которого он действительно будет слушать и к чьим советам прислушается. Я хотела, чтобы она максимально отличалась от него. Часто сдержанные люди выбирают себе в друзья общительных остряков. Ей позволено поддразнивать Квай-Гона, и это мне тоже очень нравится.

Как вы старались развивать роль женщин во вселенной «Звездных войн»?

Уотсон: Эту традицию начал Джордж Лукас с Леи, которая была своего рода Баффи еще до появления Баффи. Мы всегда ищем способы привнести женский взгляд в истории, так как два наших главных героя — мужчины. Но для меня важно, чтобы мир «Звездных войн» в «Ученике джедая» был гендерно-нейтральным в том смысле, что эти сильные персонажи — женщины, но это воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Книги 8 и 9 серии «Ученик джедая».

Что бы вы хотели, чтобы юные читатели вынесли из серии «Ученик джедая»?

Уотсон: Прежде всего — удовольствие от чтения. Пытаться читать мораль в книге — это гиблое дело, это же не школа. Тем не менее серия называется «Ученик джедая», и через каждую книгу красной нитью проходит процесс обучения Оби-Вана. Думаю, читателям стоит усвоить те же уроки, что и ему. Что слушать мудрых старших — это всегда хорошая идея. Что страх так же естественен, как и мужество, а мерилом твоей ценности является то, как ты с ним справляешься. Что достоинство — это не устаревшее понятие. Что жизнь — это дар, а служение другим — благородное призвание.

Что «Дневник Амидалы» добавил к её образу и истории Первого эпизода?

Уотсон: В «Скрытой угрозе», мы не особо понимаем, о чем думает Амидала. Для меня было замечательно заглянуть за маску и исследовать характер и девочки, и королевы. Также мне понравилось прописывать отношения Амидалы (Падме) и Квай-Гона подробнее, чем в фильме. Они провели немало времени на Татуине, часто споря друг с другом. Я очень хотела показать, как Амидала наблюдала за Квай-Гоном. Её раздражает то, как он берет всё под свой контроль, но со временем она проникается к нему растущим уважением и симпатией. Романы-дневники: «Дневник королевы Амидалы» и «Дневник Дарта Мола» авторства Джуд Уотсон.

Как развивались тон и характеристика «Дневника Дарта Мола»? С какими трудностями вы столкнулись в этом проекте?

Уотсон: Когда мне предложили написать дневник Дарта Мола, моим первым порывом было бежать куда подальше. Суть этого персонажа — в чистом кинематографе. Всё, что я помнила из его реплик в фильме, это «Да, учитель». Его главная роль — та зрелищная финальная битва, которая построена исключительно на визуале. Поэтому первыми моими словами Дэвиду Левитану в Scholastic были: «Вы, должно быть, шутите». Меня также беспокоило написание дневника для юных читателей от лица абсолютного зла. Конечно, мои редакторы продумали это раньше меня. У нас у всех были одни и те же опасения, и мы долго обсуждали сюжет и подходы. Поскольку книга ориентирована на юную аудиторию, мы осознавали определенные риски. Мы хотели показать сцены из его детства, но должно было быть четко понятно: лишения и насилие в ранние годы не являются оправданием его перехода на темную сторону. У каждого существа есть выбор. Кроме того, Дарт Мол как персонаж стал настоящим хитом. Мы не хотели героизировать зло, но нам нужно было представить его в какой-то мере реалистично. В фильме он так хорош именно потому, что у него нет предыстории. Для меня вызов заключался в том, чтобы сохранить тайну, осветив при этом некоторые события из его прошлого. Я думаю, важным элементом его характера, добавленным в дневнике, является его тщеславие — или, может быть, грандиозность будет более подходящим словом. Добавьте к этому врожденное пренебрежение к жизни, и вы получите абсолютно омерзительного персонажа. Так что в итоге, хотя читатель и прошел путь вместе с этим героем, видя мир его глазами, он всё равно искренне рад его смерти. Я очень хотела, чтобы читатель испытал чувство триумфа, когда Мол повержен. Искоренение зла всегда должно приносить глубокое удовлетворение.

Чем Дарт Мол отличается от Энакина?

Уотсон: Интересный вопрос. Я бы предположила, что самое фундаментальное различие между ними в том, что у Энакина были формирующие любящие отношения. У него была мать. У Дарта Мола был Дарт Сидиус. Из дневника можно понять, каково это было... всё равно что оказаться в комнате, полной голодных динко. Книги 10 и 11 серии «Ученик джедая».

Как бы вы описали динамику отношений Оби-Вана и Квай-Гона?

Уотсон: Оби-Ван начинает с простого желания угодить Квай-Гону. Он принимает отношения Мастера и Падавана как данность, потому что он джедай. Но через собственные ошибки и страхи он приходит к более глубокому пониманию смысла этих отношений. Его восхищение силой и состраданием Квай-Гона постоянно подпитывается. Во многих смыслах роль ученика — это баланс между естественным юношеским высокомерием и более зрелым, отрезвляющим осознанием того, что, как говорит Квай-Гон: «чем больше ты знаешь, тем меньше ты знаешь». Опыт временного ухода из ордена джедаев меняет Оби-Вана. Он подвел джедаев и Квай-Гона, и я не думаю, что он скоро примирится с этим решением. В результате он становится более осторожным, более склонным следовать правилам. Квай-Гон же — нарушитель правил. Он также более сострадателен, он «мягкое сердце» для всех тех личностей, которых они встречают на своем пути. Квай-Гон без труда впускает жизнь в себя. Оби-Ван же более закрыт.

Чего читателям ждать в оставшейся части серии «Ученик джедая»?

Уотсон: Мы проверили отношения Квай-Гона и Оби-Вана на прочность и прогнали их через огонь в первых восьми книгах. Теперь, когда мы знаем, что их партнерство незыблемо, мы подбросим им несколько опасных и очень крутых миссий. Их разные стили работы станут как источником конфликтов, так и залогом силы. Вернутся Сири и Ади Галлия, а еще мы придумали двух кошмарных злодеек, с которыми им придется столкнуться.

Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы передать своим фанатам?

Уотсон: Огромное, галактических масштабов спасибо за то, что читаете «Ученика джедая». Мы много работали над тем, чтобы сделать эту серию не просто дополнением к «Скрытой угрозе», а отдельным самодостаточным миром. Мы также показали сложные эмоциональные перемены. Не передать словами, как я рада, что читатели оценили это.

В 2025 году, в честь 20-летия фильма, в США вышло юбилейное делюкс-издание новеллизации «Мести ситхов» Мэтью Стовера. Книга была издана 14 октября издательством Random House Worlds и представляет собой роскошное переиздание с более чем 170 авторскими аннотациями, новым вступлением, прозрачной обложкой-ацетатом с тиснением силуэта Дарта Вейдера, цветными форзацами, красными краями страниц с цитатой из романа и атласной закладкой. Вот некоторые интересные факты, которыми автор поделился в книге.

1. Как появилось название «Невидимая рука» (The Invisible Hand)

В сценарии корабль Гриевуса не имел названия — автору было дано право придумать его самому. Стовер выбрал «Невидимая рука» по двум причинам: Первая — это внутренняя шутка: намёк на то, что Палпатин — невидимый кукловод, стоящий за Войнами клонов. Вторая — политический подтекст: отсылка к экономической теории Адама Смита, где «невидимая рука рынка» символизирует саморегулирование экономики. Стовер намеренно иронизирует над консерваторами, восхваляющими Смита, ведь Торговая федерация — прямые прообразы «разбойничьих баронов». «Невидимая рука — это тонкий намёк на консерваторов, боготворящих Адама Смита, потому что типы из Торговой федерации, служащие Палпатину, явно моделируются по образу разбойничьих баронов».

2. «Солнечный дракон» — метафора, которую Лукас запретил

Стовер изначально использовал образ «солнечного дракона» — мифического существа, шепчущего Энакину, что он потеряет Падме, и толкающего его во тьму. Лукас отверг эту идею, посчитав, что она делает падение Энакина внешним по отношению к нему — а не внутренним выбором.

«Джордж не любил драконов. Всё это должно было быть вычеркнуто» — так сообщил Стовер, получив звонок от Ховарда Роффмана из Lucasfilm.

Автор переработал метафору: теперь «дракон» — это не внешняя сила, а внутренняя ярость Энакина, которую он пытается подавить, но не может. Это усилило трагедию — падение стало личным выбором, а не результатом манипуляции.

3. Первое официальное подтверждение: Палпатин = Дарт Сидиус

До выхода новеллизации (2 апреля 2005 года) никто в официальной вселенной не называл Палпатина Дартом Сидиусом. Это произошло именно в тексте Стовера — за месяц до премьеры фильма.

«Этот отрывок, возможно, является первым в медиа-вселенной Star Wars, где Палпатин прямо назван Дартом Сидиусом, Тёмным Лордом ситхов».

4. Почему мы никогда не видим мысли Палпатина

Стовер сознательно не погружает читателя в сознание Палпатина — даже в тех сценах, где мы видим внутренний мир других персонажей (Энакина, Оби-Вана, Дуку и др.).

«Палпатин — воплощение экзистенциального зла. Он должен быть больше, чем человек, и меньше. Его сила — в том, что никто не может даже догадаться, что он думает. Я решил оставить читателя в неведении».

5. «Я люблю тебя, Энакин» — фраза, которую вычеркнул Лукас

В первоначальном черновике, когда Палпатин раскрывает себя, он отвечает на вопрос Энакина:

«Сражаться с тобой? Энакин, я люблю тебя».

Лукас вычеркнул эту фразу, несмотря на то, что понимал: Палпатин лжёт. Его аргумент:

«Любовь чужда менталитету тёмной стороны. Палпатин не может даже представить, почему такая ложь могла бы кого-то убедить».

6. «Какая дикость» — фраза, которой не было в сценарии

Реплика Оби-Вана после убийства Гриевуса — добавлена позже, уже после того, как Стовер сдал рукопись. Она стала одной из самых запоминающихся в фильме.

7. Сцена раздумий Энакина у Храма — не была в сценарии

Одна из самых эмоциональных сцен — Энакин, стоящий в Храме, колеблющийся, связанный с Падме через Силу — была снята уже после сдачи черновика. В оригинальном сценарии он просто сопровождал Мейса Винду и других джедаев к Палпатину.

«Эта сцена была добавлена позже — и это стало одним из лучших решений Лукаса. Без неё фильм потерял бы свой самый тихий, но глубокий момент».

8. «Утро в Республике» — отсылка к Рейгану

Когда Палпатин провозглашает себя Императором, он говорит: «Утро в Республике!» Это прямая отсылка к слогану предвыборной кампании Рональда Рейгана — «Утро в Америке». Стовер с иронией замечает:

«Позволить Ситху произнести слоган, отсылающий к известной президентской кампании? Я бы не посмел!»

9. Почему Йода и Оби-Ван не сражались вместе

В финале фильма Йода идёт против Палпатина, а Оби-Ван — против Энакина. Почему не два на два? Стовер предположил:

«Почему не атаковать Палпатина вместе, а потом заняться Энакином? Я сам не знал. Решил намекнуть, что инициация во тьму связывает Вейдера и Сидиуса в Силе — атака на одного может ослабить другого. По крайней мере, так могли думать Йода и Оби-Ван».

10. Джедаи — воплощение парадокса

Стовер отмечает, что сама философия джедаев — внутреннее противоречие:

«Джедаи — воины мира, чьим оружием является меч без лезвия — и при этом он состоит только из лезвия. Они используют это оружие убийства как доспехи».

Это подчёркивает слова Энакина: «Я вижу сквозь ложь джедаев».

11. Привязанность Энакина — не только к Падме

В сцене на «Невидимой руке» Энакин кричит R2-D2: «Спускайся сюда! Арту, ты меня слышишь?» В фильме это просто диалог. В новеллизации Стовер расширил его, чтобы показать, что привязанность Энакина — его трагическая слабость (hamartia), и она распространяется не только на мать и жену, но и на дроидов.

«Я усилил этот момент, чтобы показать, что его преданность выходит далеко за рамки нужды».

Интервьюер: Имена персонажей и названия планет в ваших книгах уникальны. Как вы придумываете их?

Уотсон: Имена рождаются по-разному. Иногда я ищу вдохновение в иностранных языках. Иногда меняю буквы в знакомых именах, чтобы результат звучал привычно, но в то же время по-новому. Порой я просто играю со звуками, которые мне нравятся, или черкаю разные комбинации букв в блокноте. Имя просто «выплывает». Если оно подходит персонажу — я его оставляю.

Интервьюер: Поскольку имена героев довольно необычны, не могли бы вы подсказать, как они правильно произносятся?

Уотсон: С удовольствием: Xanatos (Ксанатос): ЗАН-а-тос. Si Treemba (Си Тримба): Си ТРИМ-ба. Crion (Крион): КРАЙ-он. Siri (Сири): СИ-ри. Paxxi (Пакси): ПАК-си. Cerasi (Церази): Си-РЭ-зи (звук «а» [в английском оригинале] произносится как в слове apple). Uta S'orn (Ута Сорн): У-та Сорн (Sorn рифмуется с английским torn).

Интервьюер: Как вы определяете характер персонажа?

Уотсон: Обычно я не имею четкого представления о герое, пока не начинаю «проводить» его сквозь сюжет. Иногда это загадочный процесс: персонаж вдруг начинает говорить своим собственным, особенным голосом. Гверра — отличный пример того, кто возник сам по себе с очень странной манерой речи. Мне понравилась идея человека, который находится в ужасающих условиях, но справляется с ними, делая вид, будто всё происходящее — просто игра. Вы могли заметить, что я люблю наделять второстепенных персонажей чувством юмора — вспомните Дена в «Часе расплаты» или Диди в «Смертоносной охоте». Я представляю Галактику местом, где люди часто выживают благодаря своей смекалке, и мне нравится уравновешивать злодеев теплыми, живыми героями.

Интервьюер: В Японии отношения между мастером и учеником очень строгие: ученик не имеет права возражать. Но в «Ученике джедая» Оби-Ван порой ставит под сомнение указания Квай-Гона. Для нас такое отсутствие почтения выглядит непривычно. Каким вы видите взаимодействие Квай-Гона и Оби-Вана?

Уотсон: Отношения Мастера и падавана в Ордене джедаев задуманы как уникальные. Одна из целей Мастера — научить своего ученика независимости. Многие рыцари-джедаи действуют в одиночку и подолгу остаются предоставленными самим себе. Важно понимать: когда Оби-Ван не согласен с Квай-Гоном, это не должно восприниматься как неуважение. Процесс ведения спора с учителем считается частью обучения и даже поощряется. Разумеется, открытое неповиновение — это совсем другое дело. Именно поэтому, когда Оби-Ван решает остаться на Мелида-Даан, Квай-Гон расценивает это как нарушение доверия. Студентов-джедаев учат доверять своим инстинктам, но им также важно осознать, что им нужно руководство, чтобы правильно понимать и интерпретировать эти инстинкты. Оби-Ван действует по велению сердца. Позже он сожалеет о своем решении, и читатель сам должен решить, был ли он прав или виноват, и существовал ли лучший способ уладить ситуацию. Оби-Ван не идеален, он должен осознать свое место в мире и свою ответственность как джедая. Собственно, об этом и весь цикл «Ученик джедая».

Интервьюер: Мы хотели спросить о речном камне, который Квай-Гон подарил Оби-Вану на день рождения. В книге о нем не так много подробностей. Что этот камень значит для них и сыграет ли он роль в будущем?

Уотсон: Мне кажется, такой подарок очень в духе Квай-Гона. Он знает, что Оби-Ван ждет чего-то значительного, и дарит нечто на первый взгляд пустяковое, чтобы обмануть эти ожидания. Для меня очевидно, что этот камень дорог Квай-Гону не только потому, что он чувствителен к Силе. Возможно, мы никогда не узнаем, почему именно Квай-Гон дорожил им — достаточно знать, что он ценил эту вещь и передал её Оби-Вану. Что касается будущего — вопрос интересный. Лучший ответ, который я могу дать: я пока сама не уверена.

Интервьюер: Вы упоминали, что игра Лиама Нисона повлияла на ваш образ Квай-Гона. Повлиял ли Юэн Макгрегор на то, как вы прописывали характер Оби-Вана?

Уотсон: Да, безусловно. Мне очень помогло то, что я увидела актера в роли молодого Оби-Вана. До этого моим единственным образом был Алек Гиннесс, который потрясающе сыграл его в преклонном возрасте. Возможность совместить эти два портрета оказалась очень полезной: я увидела, во что в итоге развился Оби-Ван, и смогла заложить семена этого характера в его поступки и мысли, когда он был еще мальчиком. Расширение горизонтов

Интервьюер: После смерти Ксанатоса в истории стали часто появляться Ади Галлия и Сири Тачи. Почему вы решили свести этих героинь с Квай-Гоном и Оби-Ваном? Какого эффекта вы ждали от их появления?

Уотсон: Мы с редакторами решили, что будет хорошей идеей сбалансировать книги, добавив женский взгляд на происходящее. Нам показалось интересным дать Оби-Ван сверстницу-джедая для взаимодействия. Конечно, у него есть глубокая дружба с Бэнт, но его характер станет объемнее, если рядом будет девочка, с которой он чувствует конкуренцию и с которой ему порой непросто ладить. Они очень разные по характеру. Также мне было интересно написать о другой паре «Мастер-падаван», чтобы показать: каждый дуэт уникален. Кроме того, в книгах «Битва за правду» и «Опасное спасение» любопытно наблюдать, как работают вместе два рыцаря-джедая. Квай-Гон привык действовать один, и необходимость ждать или выслушивать мнение Ади — хороший урок и для него самого.

Интервьюер: Вы переносите нас на множество разных планет, ярко описывая их культуры. Как вы создаете фон для своих миров?

Уотсон: Я не думаю, что различия между планетами в Галактике так уж сильно отличаются от различий между странами на нашей Земле. Технологии не меняют базовые установки: то, за что люди сражаются и чего они желают (справедливо или нет). Всегда будут жестокие правительства и те, кто борется за правое дело; военные диктатуры, демократии и те, кто охотно эксплуатирует природные ресурсы. И разные существа в Галактике взаимодействуют с этими силами. Так что я черпаю идеи не только из воображения, но и из свежих газет. Иногда мне нравится «сбавлять масштаб» и писать более камерные истории. Например, сюжет «Смертоносной охоты» начался, когда я застряла в поисках новой идеи и решила, что хочу ввести старого друга Квай-Гона, втянутого в тайну. Сначала это был чистый детектив, но он дал мне возможность постепенно расширить историю, затронув глобальные темы научных экспериментов и загадок Силы. А еще было здорово перенести действие на Корусант и узнать этот мир чуть лучше.

Интервьюер: Мы рады узнать о скором выходе специального издания «Ученик джедая: Обман» (Special Edition: Deceptions). Расскажите немного о сюжете, если это возможно.

Уотсон: В «Обмане» сюжет разделен на две части. В первой Оби-Ван столкнется с последствиями травмирующих событий в «Захваченном храме». Во второй части мы встретим Оби-Вана годы спустя — уже рыцарем-джедаем, обучающим своего падавана Энакина Скайуокера. Неразрешенные ниточки из первой части внезапно всплывут на поверхность, заставляя Оби-Вана заново столкнуться с тем, к чему он никогда не хотел возвращаться. Вы увидите грани отношений Оби-Вана с Энакином и то, как он изо всех сил старается соответствовать памяти своего бывшего учителя Квай-Гона.

Интервьюер: Не могли бы вы сказать пару слов вашим японским фанатам?

Уотсон: Я и понятия не имела, что у меня есть читатели в Японии, поэтому была в восторге, когда Маки связалась со мной для этого интервью. Огромное спасибо всем вам за то, что читаете книги, и отдельное спасибо тем, кто присылает мне отзывы. Надеюсь, вы останетесь с нами! Следующий фильм выходит уже следующей весной, и у нас большие планы, чтобы поддерживать ваш интерес к миру «Звездных войн».

Серия кажется простой детской литературой — но за её обложками скрывается несколько историй, которые знают даже не все преданные фанаты. Осторожно, будут спойлеры!

Мастер Йода всё подстроил

В первой книге Оби-Ван официально отправлен в Агри-корпус — фермерское подразделение ордена для «неудачников», не выбранных мастерами. Куай-Гон тоже получает задание на ту же планету — Бандомир. Это, конечно, случайность. Нет: именно Йода намеренно посадил их на один транспорт. Маленький зелёный мастер, по сути, занимался астрологическими махинациями на уровне всей галактики. Когда это всё же сработало и мятежный Куай-Гон принял Оби-Вана, Йода не сказал ни слова и сделал вид, что так и было задумано.

Агри-корпус — это наказание

Орден джедаев забирал детей у родителей в младенчестве, воспитывал их годами в убеждении, что они избранные — и если к тринадцати годам никто их не выбирал, просто выставлял вон. Агри-корпус, куда отправляли «непринятых», использовал Силу для выращивания еды на голодающих планетах. Это куда более нужное дело, чем разгон преступников световым мечом, — но система ордена превратила его в позорную ссылку. Серия не обходит эту жестокость стороной: именно она делает страх Оби-Вана в первой книге по-настоящему живым. Оби-Ван бросил орден ради детей В пятой книге тринадцатилетний Оби-Ван встречает на планете Мелида-Даан организацию подростков — «Молодых», — которые пытаются остановить многовековую гражданскую войну своих родителей. Он официально отрекается от ордена и остаётся с ними. Куай-Гон уходит один — оскорблённый и закрытый. Когда затея проваливается и Оби-Ван просит о помощи, мастер его спасает, но отказывается снова принять его в падаваны. Несколько книг подряд их отношения остаются в подвешенном состоянии — невероятная смелость для детской серии.

Куай-Гон был влюблён — и это его сломало

Таль, рыцарь-джедай и старая близкая подруга Куай-Гона, появляется в серии с самого начала. Читатель долго наблюдает их особую связь — а потом она гибнет. Куай-Гон впадает в ярость и готов убить виновных. Это настолько пугает Совет, что Мейс Уинду лично летит его «сдерживать». Именно этот эпизод объясняет, почему взрослый Куай-Гон из фильмов выглядит человеком, который многое потерял — и научился держаться за настоящий момент, а не за будущее.

Злодей серии покончил с собой

Ксанатос — бывший падаван Куай-Гона, перешедший на тёмную сторону — является центральным антагонистом первой половины серии. Умный, харизматичный, лишённый каких-либо сентиментальных слабостей. Когда в восьмой книге его окончательно загоняют в угол на родной планете Телос, он прыгает в кислотное озеро сам — лишь бы не сдаться Куай-Гону. Никакой битвы, никакого искупления. Просто финальный жест контроля от человека, для которого проигрыш был хуже смерти.

Учёный-злодей пыталаКуай-Гона ради науки

Дженна Зан Арбор — исследователь, одержимая изучением Силы, — похищает Куай-Гона и держит его в плену, регулярно откачивая у него кровь и проводя эксперименты. Куай-Гон, чтобы сохранить рассудок, вступает с ней в интеллектуальные дуэли прямо во время пыток. Это один из редких моментов серии, где показана физическая и психологическая уязвимость мастера — того самого, кто всегда казался несгибаемым. Японская культура как скрытый фундамент В интервью Джуд Уотсон признавалась, что при написании серии опиралась на японскую традицию отношений мастера и ученика. В японской культуре ученик не возражает мастеру — но Уотсон намеренно нарушила это правило: Оби-Ван спорит, сомневается и даже уходит. По её словам, именно это напряжение между послушанием и собственной совестью и делает их пару интересной — в отличие от идеальной иерархии, которая была бы скучна на странице.

Световые мечи иногда вели себя как дубинки

Серия предназначалась детям 9–12 лет, поэтому авторы избегали расчленений и смертей. Но это породило забавную непоследовательность: в одних сценах световой меч режет сталь, в других Куай-Гон бьёт им по руке противника, чтобы тот выронил пистолет — как обычной палкой. Поклонники давно превратили эту деталь в мем: «Jedi Apprentice, где световые мечи — это просто светящиеся биты».

Серия предсказала «Войны клонов»

Задолго до мультсериала Дейва Филони книги ввели в канон детали, которые впоследствии были подтверждены или развиты на экране: наставничество Сири Тачи, будущей подруги Оби-Вана; характер Мейса Уинду как холодного прагматика; и особая связь Куай-Гона с живой Силой — та самая черта, из-за которой Совет его никогда не понимал. Авторы аниматед-сериала открыто говорили, что черпали вдохновение из книг Уотсон.

Серия «Крестокрыл» (в оригинале X-Wing) является одной из самых любимых и знаковых серий в Расширенной вселенной «Звездных войн» (ныне «Легенды»). Серия состоит из десяти романов, написанных Майклом Стэкполом и Аароном Оллстоном, и в центре ее сюжета находятся две знаменитые эскадрильи, сформированные героем Восстания Веджем Антиллесом. Основное действие большинства книг охватывает около шести лет, начинаясь в 6.5 ПБЯ (после битвы при Эндоре), в то время как десятая часть разворачивается спустя 40 лет после «Возвращения джедая».

---

Почему фанаты так любят эту серию?

• Фокус на обычных людях:
• Серия стала настоящим глотком свежего воздуха для франшизы, так как её сюжет сосредоточен не на джедаях, ситхах или Силе, а на простых пилотах, военных тактиках и суровых реалиях войны.
• Военное братство и атмосфера:
• Книги безупречно передают дух эскадрильи, показывая товарищество, соперничество пилотов, их разговоры в казармах, ангарах и столовых перед боевыми вылетами.
• Искрометный юмор:
• Романы Аарона Оллстона, в частности, считаются одними из самых веселых во всей Расширенной вселенной.
• Новые лица:
• Авторам удалось доказать, что книги по «Звездным войнам» могут быть абсолютными хитами, даже если их главными героями выступают оригинальные персонажи, а не привычная «Большая тройка» (Люк, Лея и Хан).

---

Как читать серию: структура и советы Серия четко делится на несколько сюжетных арок в зависимости от автора и фокуса истории. 1. Арка «Разбойного эскадрона» (Книги 1–4) Автор: Майкл Стэкпол Майкл Стэкпол написал первые четыре книги, которые задают тон всей серии. Они рассказывают о воссоздании легендарного «Разбойного эскадрона» Веджем Антиллесом, куда набирают в основном новичков. Главным протагонистом здесь часто выступает кореллианец Корран Хорн.

• «Разбойный эскадрон»
• и
• «Игра Веджа»:
• Пилоты выполняют сложнейшие миссии по сбору разведданных и диверсиям для захвата столицы Империи — планеты Корусант — у главы Имперской разведки Исанн Айсард. Стэкпол отлично прописал шпионские элементы и работу ИСБ (Имперской службы безопасности).
• «Капкан Крайтос»:
• Признана одной из лучших книг Стэкпола. Новая Республика сталкивается со смертельным вирусом «Крайтос», который Айсард разработала специально для уничтожения не-людей. В это же время разворачивается напряженный суд над пилотом Тайко Селчу по обвинению в государственной измене, а Корран Хорн пытается сбежать из секретной имперской тюрьмы «Лусанкия».
• «Война за бакту»:
• Кульминация арки. Исанн Айсард захватывает планету Тайферра, контролирующую производство бакты (единственного лекарства от вируса). Эскадрилья уходит в отставку, чтобы без поддержки Новой Республики вести партизанскую войну против Звездных Разрушителей Айсард. В этой книге также много внимания уделяется контрабандистам Бустеру Террику и Тэлону Каррду.

2. Арка эскадрильи «Призраки» (Книги 5–7) Автор: Аарон Оллстон В пятой книге Аарон Оллстон берет эстафету и вводит совершенно новое подразделение — эскадрилью «Призраки».

• Ведж Антиллес собирает группу для секретных операций из неудачников, травмированных солдат и отвергнутых пилотов, давая им последний шанс. Эта команда получилась гораздо более яркой, разнообразной и нелепой по сравнению с классическими «Разбойниками».
• Их главная цель — борьба с могущественным имперским военачальником Зинджем, ради которой они идут на крайние меры, например, захватывают имперский корвет и выдают себя за его экипаж.
• Шестая книга,
• «Железный кулак»
• , считается многими фанатами вершиной серии. В ней «Призраки» проникают на суперразрушитель Зинджа под видом пиратов, создавая невероятное напряжение для читателя.
• Завершается арка книгой
• «Командная игра»
• , где «Призраки» присоединяются к оперативной группе Хана Соло. Зиндж сбегает с помощью технологии «ночного плаща», а эскадрилью «Призраки» расформировывают как летную часть, переводя ее лучших бойцов в Разведку Новой Республики.

3. Самостоятельные продолжения (Книги 8–9)

• «Месть Айсард»
• (Книга 8, Майкл Стэкпол)
• : Действие происходит в 9 ПБЯ, сразу после финала грандиозной «Трилогии Трауна». Хотя в книге присутствуют полеты и возвращаются старые герои (а также развиваются отношения Гэвина Дарклайтера и Асир Сей'лар), некоторые читатели считают её наименее обязательной в серии.
• «Звездные истребители Адумара»
• (Книга 9, Аарон Оллстон)
• : Разворачивается в 13 ПБЯ. Это локальная история о дипломатической миссии на нейтральную планету Адумар, где воинственные жители превыше всего ценят боевых пилотов. В центре сюжета всего четыре героя — Ведж, Тайко, Уэс Дженсон и Хобби. Книга наполнена первоклассным юмором и считается одной из самых веселых в Расширенной вселенной.

4. Эпоха Наследия (Книга 10)

• «Удар милосердия»
• (Mercy Kill, Аарон Оллстон)
• : Написана гораздо позже и рассказывает о ветеранах «Призраков» спустя десятилетия. Для многих фанатов классических полетов книга стала разочарованием, так как история в основном фокусируется на генетически модифицированном гаморреанце «Пигги» и новом составе героев.

Совет по чтению: Если вам полюбилась атмосфера этой серии, обязательно обратите внимание на комиксы X-Wing: Rogue Leader и X-Wing Rogue Squadron (выпускались Dark Horse, ныне собраны Marvel). Они напрямую связаны с серией романов, и в них фигурируют те же персонажи.

История издания книг по вселенной «Звёздных войн» в России — это отдельная, полная драматизма, комедии и абсурда сага, которая порой ничуть не уступает сюжетам самих романов. На протяжении десятилетий российские фанаты сталкивались с невероятными чудесами перевода, самоуправством редакторов, исчезающими главами и абсурдной издательской политикой. Опираясь на многолетнюю построчную сверку русских изданий с оригинальными текстами, мы собрали максимально подробную хронику самых ярких, смешных и трагичных моментов российской локализации — от первого пиратского перевода 1991 года до эпохи Disney.

Ха. Ваши переводы еще хуже того, что издавала «Азбука»... Может быть, они и более корректны в терминологии, но во всем остальном — это графоманство. А на сбор фактов и поливание грязью у вас время есть... Удивительно, не правда ли? Не хотите покупать — не покупайте. — Пётр Зайцев отбивается от потока критики

Эпоха первых шагов: «Азбука», «Русич» и Лорд Веер Знакомство массового русскоязычного читателя с книгами Расширенной Вселенной началось в середине 90-х годов. Первым официальным издателем стала «Азбука», выкупившая права у Bantam в 1996 году. Переводчики того времени совершенно не разбирались в лоре вселенной, что породило ряд забавных казусов. Многие читатели до сих пор со смехом вспоминают легендарные перлы из тех изданий: например, Дарта Вейдера там умудрились обозвать «Лордом Веером». Имена собственные вообще переводились наобум: так появилась «Мара Шейд», а знаменитые дроиды C-3PO и R2-D2 превратились в «Цэтрипио и Арту» — причем из контекста перевода читатели поначалу не могли понять, что это за загадочные животные такие. Не отставала «Азбука» и в описаниях природы: в трилогии о Тёмном подмастерье переводчики умудрились превратить обычный осенний снегопад и зимний ветер на чужой планете в набор абсурдных образов вроде «ущелий отвердевшего воздуха» — как будто там царит абсолютный нуль, а не банальная зима. Но и «Азбука» была не первой. Ещё в 1991 году, до всякой лицензии, в России вышел самый первый — пиратский или полулегальный — перевод новеллизации самого первого фильма, в мягкой обложке. Дарта Вейдера там описывали сухой канцелярской справкой: «Рост — два метра. Двуногий», — а истребители TIE (Twin Ion Engine) превратились в загадочные «тайские истребители», будто Империя закупала технику в Бангкоке. Но настоящий рекорд — взорванная в этом переводе планета не Альдераан, а вполне реальная звезда Альдебаран из созвездия Тельца: переводчик, судя по всему, просто не расслышал незнакомое название и заменил его на первое похожее слово, которое вспомнил. Параллельно в 1997 году издательство «Русич» выпустило Трилогию Хана Соло. До сих пор среди фанатов идут споры, было ли это легальное издание или же стопроцентная пиратская продукция. Тем не менее, фанаты отмечали, что перевод у «Русича» получился весьма достойным, а обложки соответствовали оригиналам. Феномен Ашмариной и Кельтского: «Отсебятина» как искусство С переходом прав к издательству «Эксмо» наступила золотая эра так называемой «отсебятины». Переводчики и редакторы (в частности, Яна Ашмарина и Ян Кельтский, её псевдоним) решили, что оригинальные тексты авторов недостаточно хороши, и начали щедро приправлять их собственными мыслями и шутками. В книгах Майкла Стэкпола про Разбойный эскадрон появился залихватский сленг и присказки вроде «унылый, как мычание банты» или «ай да Люк, ай да ситхов сын!». Строгое военное «dismissed» (свободны) из уст Веджа Антиллеса превратилось в грубое «все вон», а истребитель-«eyeball» почему-то стал «колесником». Яна Ашмарина пошла еще дальше — она начала дописывать героям целые абзацы мыслей! Например, в Трилогии Трауна капитану Пеллеону добавили размышлений о том, что он мечтает выкинуть Трауна с корабля, «дабы тот любовался кораллами». В новеллизации второго эпизода Ашмарина самовольно приписала Джокасте Ню несуществующую в оригинале фразу о дружбе графа Дуку и Сайфо-Диаса. Отдельного цирка заслуживает подпись переводчика самой Трилогии Трауна и дилогии «Рука Трауна»: в выходных данных значится не имя человека, а творческий псевдоним «Т. Каррде» — позаимствованный прямо у одного из центральных героев романов, предводителя Союза контрабандистов Тэлона Каррде. Получается, книгу про самого Каррде «перевёл» персонаж этой же книги. Новеллизацию первого эпизода тем временем подписали загадочной «русской версией Яна Юа» — а за этим именем скрывалась целая команда профессиональных (?) писателей и редакторов, а вовсе не один человек. Волшебное слово «ситх» У переводчиков ЭКСМО и «Терра Фантастика» была необъяснимая тяга вставлять ругательство «ситх» в текст даже там, где в оригинале не было ни малейшего намёка на брань — а порой и вовсе никакого слова. В «Тёмном мстителе» Майкла Ривза безобидное «gone» превращается в «к ситховой бабушке», а «Dunno why y' stay partners with me» — в «не секу, какого ситха ты остаёшься моим партнёром». В «Планете-бродяге» Грега Бира ровное авторское «damned» становится «ситх побери, Таркин», а нейтральное «Blast those Duros!» разрастается до целого проклятия «ситх бы подрал этих дуро, десять тысяч хаттов им в глотку». В новеллизации «Атаки клонов» переводчик вписывает целый выдуманный абзац с внутренним монологом Оби-Вана, заканчивающийся вопросом «какая, к ситхам, разница». Но больше всего «ситхов» досталось роману Кэти Тайерс «Точка опоры»: там ругательство рассыпано по тексту едва ли не в каждой главе, причём чаще всего — на месте отсутствующего в оригинале слова вообще. Отдельная классика жанра — баг автозамены Microsoft Word. Кто-то из переводчиков механически заменил в файле все «чёрт» на «ситх», не проверив результат. В «Точке опоры» на месте слова «очертания» родилось волшебное «оситхания» («На сканерах возникли оситхания потерпевшего аварию тягача»), а в одной из книг о Разбойном эскадроне пострадавшее от того же бага «осточертевший» превратилось в «остоситхевший» комбинезон. Это тот же самый механизм, что позже, уже в Кореллианской трилогии, породит бессмертную «дисплейю» — просто в другой книге и с другой парой слов. Досталось и организациям из вселенной ЗВ: загадочная государственная служба реабилитации беженцев SELCORE в одной из фраз «Точки опоры» неожиданно превратилась в ВКПБ — аббревиатуру, до боли знакомую по советским учебникам истории, но никак не связанную с текстом Кэти Тайерс. Справедливости ради, пару раз слово «ситх» перевели безупречно — например, шутку «The Sith you're not» про толстяка-тальца или крик «Sithspawn!» из той же «Точки опоры», честно превращённый в «ситхово отродье». Эпиграфы от русского рока Ещё один фирменный приём переводчиков ЭКСМО — приделывать к каждой книге серии эпиграф из строчки популярной русской рок- или бард-песни, которого в оригинале не было и в помине. Источник вдохновения переводчик, судя по всему, искал где придётся: «Атаку клонов» открывала цитата из «Земли» группы «Алиса», «Хэна Соло в Звёздном тупике» — строчка из «Перемен» Виктора Цоя, «Игру Веджа» и «Капкан «Крайтос»» — «Ночные снайперы» и снова «Кино», «Разбойный эскадрон» — Вячеслав Бутусов с группой DEAD'ушек и их «Десять шагов», «Тёмное воинство» — изменённая цитата из «Наутилуса Помпилиуса», «Последний приказ» — опять «Ночные снайперы», а дилогию «Рука Трауна» — снова Цой. Досталось эпиграфами и «Мандалорскому доспеху» (цитата из «Группы крови» Цоя), и «Реваншу Хэна Соло» (строчка из гребенщиковских «Партизан полной луны»), и даже новеллизации шестого эпизода — там красовалась цитата из его же «Полковника Васина». А эпиграф к самой «Призрачной угрозе», который многие годы принимали за авторский текст Терри Брукса, на самом деле оказался переводом закадровых слов из предпремьерного трейлера фильма — к роману эта фраза никакого отношения не имеет. Многострадальная Кореллианская трилогия и загадочная «дисплейя» История издания трилогии Роджера Макбрайда Аллена — это абсолютный шедевр издательской халатности «Эксмо». Во-первых, книги вышли не по порядку. Сначала в продажу поступили первая и третья части. Долгожданная вторая часть, «Удар по Селонии», была издана спустя целых три года. Во-вторых, на корешках первой и третьей книг случайно поменяли местами имя автора и название романа. Но главный ужас скрывался внутри. Судя по всему, текст просто прогнали через автоматическую замену в Microsoft Word. Из-за этой слепой автозамены на последних страницах романа родилось фантастическое слово «дисплейя» (от слова «дисплей»). Книгу заслуженно оценили в 1 балл за перевод и 0 за издание. «Призрачная угроза»: рекордсмен по отсебятине Если Кореллианская трилогия — вершина издательской халатности, то новеллизация первого эпизода за авторством Терри Брукса, вышедшая как «русская версия Яна Юа», — абсолютный рекордсмен по объёму придуманного текста. По итогам построчной сверки, в книге насчитали свыше 250 «крупных» нарушений (вставленных или вырезанных фрагментов) и более 800 мелких неточностей — и это только то, что удалось задокументировать по горячим следам. В отдельных главах на долю добавленного и переписанного переводчиком текста приходилось от 30 до 60% содержания. Прямо из книги без предупреждения выпали две первые главы оригинала — про то, как Энакин проигрывает подрейсинг, и про его разнос от Уотто. То, что в русском издании значится «первой главой», в оригинале Брукса на самом деле третья. Эпиграф, которым открывается русская книга, тоже оказался подделкой — переводом слов из рекламного трейлера, а не авторским текстом. Дальше — веселее. В текст зачем-то попали персонажи из совершенно чужих фильмов: торговца крадеными вещами на Татуине в одной из глав вдруг зовут Джибс — точь-в-точь как скупщика инопланетных артефактов из «Людей в чёрном». А задремавшего Йоду сравнивают с притаившимся мангалором — уродливым инопланетянином из «Пятого элемента». Самая тревожная вольность — переписанная переводчиком история ситхов. В мысли Дарта Сидиуса на Корусканте вставлен целый выдуманный абзац о том, что ситхи якобы были «расой насекомых», управлявшей галактикой при помощи одной лишь Тёмной стороны Силы — притом что по канону (в том числе по официальной базе starwars.com) ситхи были примитивным гуманоидным народом планеты Коррибан, а «власть Тьмы» на них принесли изгнанные из Ордена тёмные джедаи-отступники. Заодно переводчик переписал и финал книги: в оригинале Сидиус мрачно размышляет о потере Мола и клянётся найти замену погибшему ученику, а в русской версии он с усмешкой обещает когда-нибудь «подарить Галактику» новому ученику — хотя этим учеником по сюжету станет граф Дуку, которому в «Мести ситхов» Сидиус уж точно ничего дарить не планировал. Хватало и находок попроще. Фразу об орденском храме джедаев переводчик благозвучно, но неудачно сократил до «орденского Храма» — сочетания, которое от знаменитого «Ордынского хана» отделяет одна опечатка. Астродроид Р2-Д2 обзавёлся собственными репликами вроде «Фьють!» и «Пьюти-фьють», которых у Джорджа Лукаса не было и не могло быть. А диалог пилотов эскадрильи Браво во время финальной битвы за станцию разбавили выдуманной перебранкой про пилота по прозвищу Маньяк — в оригинале никакого Маньяка в разговоре не было вовсе. Долгое время в вину переводчикам ставили ещё одну «нестыковку» — упоминание неизвестного брата юного Оби-Вана по имени Оуэн в «Ученике джедая». Но сверка с оригиналом показала: этот сюжетный поворот придумали не переводчики, а сам автор, Кевин Андерсон, — редкий случай, когда обвинение с локализаторов пришлось снять. Трилогия Трауна под лупой: жёлтая тревога, «Виктория» вместо «Империала» и безумный дом на мостике Разбор «Наследника Империи» показал: сам по себе перевод не худший в серии, но пестрит терминологическими ошибками. Yellow alert (аналог «жёлтой тревоги») перевели дословно и невнятно; Victory-class Star Destroyer и Imperial-class Star Destroyer в переводе слились в одно понятие «Виктория» — из-за чего флагман Трауна «Химера», которая по канону относится к типу Imperial (в переводе — «империал»), в поздней главе книги внезапно называется «Викторией». Внутренние мысли капитана Пеллеона регулярно превращались из немого монолога в произносимые вслух пафосные тирады — причём прямо на мостике звёздного разрушителя, объявившего за пару страниц до этого «жёлтую тревогу», когда праздной болтовне вроде бы не место. Досталось и сенатору Борску Фей'лиа: в одной из сцен переводчик вложил в уста Хэна Соло каламбур с его фамилией, из-за которого та звучит как грубое ругательство, — шутки, которой в оригинале не было и близко. В «Тёмном воинстве» переводчик наградил Пеллеона репликой про капитана некоего «Сайра Йонку с «Алчности»» — персонажа совсем другой книжной серии, X-wing, которая появится на прилавках уже после выхода «Тёмного воинства». Получается, герой у Тимоти Зана ссылается на события, которых на момент написания романа не существовало даже в виде авторского замысла. Отдельно раздражала читателей манера переводчика вкладывать в уста персонажей современный жаргон: слова Люка про горячий шоколад («it's called hot chocolate») превратились в «называется — какава», да ещё и с не предусмотренным автором «вполне кайфово получилось». Апофеозом стал разбор одной из ключевых сцен «Последнего приказа»: построчная сверка с оригиналом показала, что разговор Трауна с обезумевшим джедаем-магистром Йоруусом К'баотом на мостике «Химеры», в оригинале — сдержанный, ледяной диалог двух холодных стратегов, в переводе превратился в почти цирковую сцену с воплями, «ревербератором» в голосе К'баота и целыми абзацами придуманных театральных ремарок, которых у Зана нет и в помине. По тексту рассыпаны переводческие жаргонизмы — «плевал я» вместо «неважно», «вылез» вместо «окликнул», «канючила» вместо «умоляла». А безобидная фраза Трауна о том, что ему нужны «пятьсот человек уборщиков» на шесть часов, в переводе превратилась в загадочное «через шесть часов мне понадобится пятьсот человек» — переводчик не понял, о какой именно «команде» речь, и потерял смысл фразы целиком. Ещё один шедевр редактуры нашёлся уже не в самой трилогии, а в сопутствующей энциклопедии персонажей. Судя по всему, при массовой автозамене псевдонима переводчика «Т. Каррде» кто-то заодно решил поправить и слово «трон» на «Траун» по всему файлу, не глядя. В результате в статье про королеву Амидалу родилась фраза: король Веруна тринадцать лет якобы «занимал Траун планеты Набу», а после скандала был вынужден «добровольно отречься от Трауна». Гранд-адмирал Траун, получается, оказался ещё и троном. Золотой фонд фейлов от «Эксмо» Эпизод I: Ситхи-насекомые. Из новеллизации просто вырезали пару глав, а в тексте появились намеки на то, что ситхи — это раса насекомых. Исчезнувшая глава и русский рок. В книге Энн Криспин вставили эпиграф из песни группы «Ночные Снайперы», а при верстке бесследно исчезла целая 12-я глава. Набу до востребования. На обложке книги 1996 года красовалась аннотация, что Люк Скайуокер ищет «затерянную планету Набу», хотя в те годы её еще не существовало. Имена-мутанты. Джейсен и Джейна превращались в «Йакена и Йайну», Энакин Соло стал «Анаканом», а персонаж Winter превратилась в загадочное «Винтёр» — причём в пределах одной и той же книги её имя то оставляли как есть, то переводили как «Зима». Меч, который «запалили». В переводе «Тёмного воинства» Люк не активирует световой меч, а «запаливает» его — как будто речь идёт о самокрутке, а не о джедайском оружии. А в одном из старых переводов того же романа lightsaber и вовсе стал «Огненным Мечом» — калька настолько неуклюжая, что фанаты сравнивали её с работой машинного переводчика. Пропавшая глава №2. Из книги «Хэн Соло и все ловушки рая» переводчики выкинули целую 12-ю главу — со свадьбой контрабандистов Муургха и Мрров и первой близостью Хана и Брии — но забыли поправить нумерацию оставшихся глав. Буря, но не Натиск. Ручных зверей контрабандиста Каррде в оригинале звали Storm и Drang — отсылка к немецкому литературному течению «Буря и натиск» (Sturm und Drang). Переводчик превратил Storm в «Штурм», окончательно похоронив авторскую пасхалку: правильным переводом было бы «Буря» и «Натиск». Комнатная температура для астероида. В одной из книг о Разбойном эскадроне безжизненный астероид, выводя сообщение на монитор, внезапно «предпочитает среднюю комнатную температуру». Абсолютное дно: «Войны клонов» от «Росмэн» Издательство «Росмэн» умудрилось исказить даже имя автора на обложке — Карен Трэвисс стала «Катрин». Асоку Тано там описывали как буквальную кошку (она шипела и ела грызунов живьем). Но символом провала стала фраза «Stand by to break orbit», которую перевели как: «Щас ка-ак рванет!». Фан-перевод, ставший официальным Пока «фирменные» новеллизации множили ляпы, находились переводчики-любители, которые справлялись куда честнее. Ещё до официального выхода дилогии «Рука Трауна» один такой энтузиаст перевёл для друзей и знакомых романы «Призрак прошлого» и «Образы будущего» — просто чтобы рассказать, чем кончается история, потому что официального перевода тогда ещё не существовало. Несколько лет спустя тот же переводчик получил заказ уже от самого ЭКСМО — на официальное издание романа «Дух Татуина» (Tatooine Ghost). Читатели, сверявшие эту книгу с оригиналом, признали её на голову выше типичной продукции серии — но огрехи нашлись и здесь. Терминология гуляла в пределах одной книги: Emala превращалась то в «Эмалу», то в «Эламу», Winter — то в «Винтер», то в «Зиму», а подрейсинг (podracing) называли то «гонками на карах», то «гонками на болидах». Радиосвязь и радиокоды кочевали по тексту там, где в далёкой-далёкой галактике никакого «радио» отродясь не было — только комм-связь. Прозрачные фонари кабин и обзорные иллюминаторы, изготовленные из транспаристила, регулярно именовались обычным «стеклом». А слово handicappers («гандикаперы», специалисты по составлению прогнозов на скачках) переводчик по ошибке принял за «калек» — те самые безобидные любители скачек в итоге превратились в инвалидов. Кроме того, издательство, вопреки желанию самого переводчика, всё же впихнуло в книгу нелюбимую фанатами неофициальную «Энциклопедию» Боба Витаса. Эпоха Disney и строгие рамки Канона С переходом прав к Disney ситуация изменилась. Жесткий контроль привел к спорным требованиям: все названия кораблей должны писаться с прописной буквы («Звезда Смерти»), а легендарный «Тысячелетний сокол» превратился в «Сокол Тысячелетия», что вызвало волну критики среди фанатов. История локализации ЗВ в России доказывает: реальность книгоиздания бывает не менее захватывающей, чем битвы на световых мечах — точнее, на «огненных мечах». Десятилетиями по крупицам собиралась летопись большого и малого абсурда — от «ситховых бабушек», «оситханий» и ВКПБ в далёкой-далёкой галактике до тронов, ставших Трауном, и ситхов-насекомых. И если бы не героический труд фанатов-переводчиков, отечественный фэндом навсегда бы остался в мире, где Лорд Веер летает на колесниках, а короли отрекаются от Трауна.